Выбрать главу

— Хм, а в реале как это будет выглядеть? Что значит «не миндальничать»?

— А то и значит! Для начала местную элиту хорошенько почистить. А то у них тут семейные династии образовались в этом деле. Взять, к примеру, семейство перманентных революционеров Лауристин. Йоханнес Лауристин и его жена Ольга были пламенными коммунистами, советскую власть в Эстонии устанавливали, высокие посты занимали. Оба, кстати, далеко не из крестьян. А их дочка Марью этот коммунизм ниспровергала. Именно она придумала слоган «будем голодные, но свободные». Сын Ольги, только от другого пламенного революционера — Яак Аллик, тоже отличился на этом поприще. Десять лет в эстонской редакции «Радио Свобода» в Мюнхене отработал, а уже во времена второй независимости министром иностранных дел был. И разве только в этой конкретной семье дело, много тут таких. Пора заканчивать с порочной практикой «семейного подряда» в эстонской политике! Нельзя доверять таким людям. Вот Йоханнеса Лауристина, как утверждала потом его супруга, расстреляли у трапа судна во время эвакуации Таллина. Причина — сознательное невыполнение приказа Сталина об уничтожении эстонской промышленности при отступлении.

— Да уж. Но как ты собираешься их чистить? Я думаю, что все они успели эмигрировать. Не дураки же?

— Не все успели, но многие. Тут ты прав. Кто в Швецию подался, кто в Финляндии обретается. Но это не проблема. Сейчас эти страны в зоне нашего влияния. Надо просто жестко потребовать их выдачи на правеж. Ну и расстрелять потом образцово-показательным способом. И тутошней «русской» элитой надо серьезно заняться. Как я погляжу, она тоже сумела вывернуться под шумок. Изображают из себя пострадавших от эстонского национализма. Знаем мы этих пострадавших! Продажные уроды все, шакалье семя! Вот разберусь немного и такую кляузу Верховному настрочу — всем чертям тошно станет. Пусть меры принимает!

— Ну, ты разбушевалась, мадам, прямо не унять, — усмехнулся Геннадий. — Остынь! Сама виновата. Где ты раньше-то была? Верховный говорил, что ты вроде куратора по нашим делам.

Сима задумалась. — Знаешь, а ты прав. Что это я, в самом деле? Явное упущение. С другой стороны я ведь не всеведущий господь, а от этой Эстонии практически ничего не зависит. Захолустье, оно и есть захолустье. Просто руки не доходили. Но раз уж я здесь…. Ладно…. — Сима собрала с пола и со стола разбросанные газеты и сложила их в аккуратную стопку. Выключила компьютер. — Пойдем по городу прогуляемся. Обещала же я тебе местные достопримечательности показать….

Погода не слишком благоприятствовала экскурсии. Снег перемежался с моросящим дождем, под ногами хлюпало. Перво-наперво Сима повезла Геннадия на набережную, к памятнику экипажу броненосца «Русалка». Ей этот памятник всегда нравился, умели делать такие вещи в былые времена. Не сравнить с безликими монументами более позднего времени. Довольно долго они ходили вокруг и читали полный список офицеров и нижних чинов погибших вместе с кораблем. Потом пешком пошли через парк Кадриорг к одноименному дворцу, построенному еще Петром I для своей супруги. Там теперь помещалась резиденция Губернатора, который занял место низложенного президента. Пронаблюдав церемонию смены караула у ворот, экскурсанты пошли на трамвай и поехали в центр города. Побродив немного по узким улочкам старого города и посетив ратушную площадь, решили подняться на Вышгород. Там Сима обратила внимание, что купол кафедрального Александро-Невского собора закрыт строительными лесами, на лесах копошились рабочие.

—Хм, что это они делают? Купол всего полтора десятка лет назад покрыли медными листами, они должны были века простоять. Подойдем и спросим?

У собора стоял строительный вагончик, а рядом с ним пара человек в рабочей робе. Сима приблизилась. — Ребята, чем это вы заняты?

— Как чем? Приказано позолотой покрыть. А что?

— Да нет, ничего, — Сима рассмеялась.

— Что тут смешного? — поинтересовался Геннадий.

— Ты не понимаешь! Вокруг этого собора вечно идет война. Его воткнули сюда на самую верхотуру по личному указанию Александра III. Как символ владычества России над данным регионом. Там внутри и соответствующая памятная доска есть. Мол, возведен в честь присоединения Эстляндии к Державе Российской. Поставили его, кстати, прямо на месте гипотетической могилы былинного эстонского героя Калевипоега. По этой самой причине в 1924 году собор собирались взорвать, но не решились. А вот золоченый купол закрасили, чтобы глаза не мозолил и панораму города не ломал: все остальные-то шпили зеленые от окислов меди. Все советское время купол тоже был покрыт зеленой краской — не хотели отношения обострять. Потом попы раскошелились на медное покрытие. А сейчас, как я погляжу, предстоит новый тур в этой затянувшейся битве.

— Ясно, зайдем внутрь?

— Почему бы и нет, там есть на что посмотреть.

После посещения собора около получаса любовались панорамой города с разных обзорных площадок и при этом вымокли окончательно. — Ну и мокрота, — проворчал Геннадий, — у вас тут всегда такая погода?

— Почти, — улыбнулась Сима, — это же Прибалтика, а не Средняя Азия. Давай спускаться вниз, по дороге будет подвальчик, так в нем горячее вино продают. — Заведение называлось Каролина, оно было довольно тесным и в тоже время уютным. Большая часть столиков оказалась занятой такими же мокрыми людьми, заглянувшими сюда для превентивной борьбы с простудой. Сима подошла к стойке и на правах старожилки заказала у тощей эстонки по двойной порции вина. Получив в руки горячие, пахнущие пряностями стаканы они отошли к одному из столиков у самого входа и принялись наслаждаться жизнью.

Выпить они успели по полстакана, когда в дверь бара ввалилось трое подвыпивших мужиков. Они, переругиваясь, направились к стойке. Сима поморщилась. — Соотечественники, чтоб их…. — Геннадий понимающе кивнул. — Птицу видно по полету.

От стойки донеслись матерки и раздраженный голос. — Ты что, вобла эстонская, русского языка не понимаешь? Так я мигом научу, и государственный центр по изучению языка не понадобится! — Послышался звук плюхи и женский визг.

Сима хмыкнула и с интересом посмотрела на Геннадия. Любопытно ведь, как он среагирует на такую ситуацию. Тот среагировал правильно, поднялся и направился к стойке. Нет, не зря все-таки сотрудников контрразведки по три раза в неделю таскают на занятия по боевому самбо. У стойки возникла замятня, матюги усилились, слышались звуки ударов, рев, стоны, зазвенело разбитое стекло. Через минуту все утихло, только тогда Сима соизволила встать и подойти поближе. Как она и предполагала вся троица, постанывая, лежала на полу, а ее рыцарь утешал барменшу, заработавшую синяк под глазом. Сам же Геннадий, если не считать порванной куртки, не пострадал. — Что с ними? — Сима кивнула на пол. — Ничего особенного — кости целы