— Заткнись, Елена! — крикнул Джоу. — У меня и без тебя хлопот достаточно.
— Если хочешь помочь ему, — сказал помощник шерифа, — возвращайся домой и присматривай за малышами. Радуйся, что тебя не трогаем.
Елена сплюнула.
— Вы что, взбесились там все? За что?
Но машина уже удалялась, и ее никто не слышал.
Елена вспомнила о детях. Куда они запропастились? Она прошла по разоренному дому, вышла через заднюю дверь и позвала ребятишек. Так вот где они спрятались! Сидят в канаве и плачут. Они думали, что маму тоже увели. Елена смягчилась и обняла сразу всех троих своими крепкими, мускулистыми руками.
— Мама, а что папа сделал?
— Не задавай глупых вопросов! Папа — хороший человек, поэтому они и забрали его. — Елена выпрямилась. — Маме некогда, пошли к дяде Джону, ладно?
Дети обрадовались. Старый Джон Домбровский умел ладить с малышами. Когда Елена оставляла у него своих детей, она была спокойна.
Но сегодня, завидев их, Джон растерянно всплеснул руками. Его длинные черные усы уныло обвисли. Оказывается, блестящая идея привести к Джону детей осенила и других родителей. У него уже сидели малыши Виджила и кем-то приведенные дети Алтаграсии. По нервным жестам Домбровского Елена поняла, что он не в своей тарелке.
— Но неважно! Vano-vano![21] Дети — смирный! Дети — добре!
Старый Джон так и сыпал фразами на нескольких языках, которые никто не мог понять, хотя и считали его кто словенцем, кто греком, кто турком, а кто болгарином. Слова он составлял наполовину из английских, наполовину из испанских слогов. Тем не менее Елена догадалась, что он хотел сказать, наблюдая, как он озабоченно и в то же время покорно разводит руками. К тому же она видела, что ребята уже освоились на новом месте и занялись интересными игрушками, которые Джон вырезал из твердого кедра и держал на случай таких визитов. Елена поцеловала ладонь и приложила ее ко лбу старика. Тот улыбнулся и кивнул. Елена ушла.
Пока она добралась до места стоянки ветхого автомобиля Джоу, полицейская машина давно уже скрылась из виду. Дав сразу вторую скорость, Елена помчалась в контору шерифа. Она убедит их, что Джоу не было на месте происшествия — он работал в лавке. Убедит, даже если для этого пришлось бы проломить им лбы.
Она с силой захлопнула за собой дверцу машины и зашагала в контору. Ее полное волевое лицо обрамляли пряди светлых волос.
— Смотри, жена Старова пришла, — услышала она мужской голос и остановилась.
— Эй вы, головорезы, — начала было Елена, но в это время двое мужчин, подойдя сзади, схватили ее за руки.
— Не трогайте меня, — закричала Елена. Услышав взрыв смеха, она пришла в ярость. Сильным рывком она высвободила руки, повернулась и ударила ногой ниже пояса одного из мужчин. Тот со стоном упал, а другой снова схватил ее за руку. Началась свалка. Елена ликовала: этого ей только и нужно было!
Упавший мужчина впился зубами в ее ногу. Не успела она опомниться, как страшный удар повалил ее на землю, в глазах потемнело.
Неизвестный, приведший Долорес Гарсиа домой, сказал:
— Ya’sta la casa. Bueno?[22]
— Хорошо, — ответила Долорес. — Gracias[23].
Она нащупала ручку двери и вошла. Ребенок плакал. Долорес сменила ему пеленки и дала грудь. Как только младенец заснул, она завернула его в самое лучшее одеяло, какое только у нее было, и сама принарядилась так, словно шла на свадьбу или на первое причастие. Затем села в машину Поло и осторожно поехала из Ла Сьенегиты.
Это была самая трудная часть пути. Она рассчитывала, что, выбравшись из оживленной части города, поведет машину увереннее, поскольку ее слабые глаза смогут различать яркие цвета и тени, которые всегда лежат в кювете и наиболее глубоких выбоинах дороги. Тогда править будет легче, и она постарается держаться ближе к правой обочине.
Выезжая на шоссе, Долорес не заметила полицейского с мотоциклом и едва не наехала на него. Лишь в самую последнюю секунду, увидев мотоцикл, она резко затормозила.
Разъяренный полицейский отскочил в сторону. Потом, подбежав к машине и склонив одутловатое лицо, выглядывавшее из-под козырька офицерской фуражки, прорычал:
— Какого черта? Вы что, хотели задавить меня?
— Я ищу ребенка, а вас не видела.
— Дайте-ка мне ваши права.
Боясь, как бы не вынуть по ошибке какую-нибудь другую бумажку и таким образом выдать слепоту, Долорес подала ему свою потрепанную кожаную сумочку. Полицейский тщательно осмотрел содержимое, нашел, что нужно, потом вернул сумку Долорес.