4
Хенрик Теляк не угадал даже три цифры. Шацкий выкопал в секретариате прокуратуры вчерашнюю газету и проверил номера. Три двойки, а из «счастливых чисел» попаданием были только 22. Еще он взял «Жечьпосполиту» и прочитал заметку Гжелки про убийство, еще раз подтверждая собственное мнение о том, что эта газета из любого дела способна создать сенсацию в масштабе появления в магазинах нового сорта маргарина. Так что скука, скука и еще раз скука. И все-таки ему было неприятно при воспоминании о том, как вчера отнесся к журналистке. И он до сих пор помнил ее улыбку, когда сказала: «Пан очень невежливый прокурор». Быть может, она и не была в его вкусе, но вот улыбка… Позвонить? В сумме, а почему бы и нет, однова живем, лет через двадцать юные журналистки уже не будут хотеть ходить с ним на кофе. Вот уже десять лет он верен словно пес, и он как-то не чувствует себя особенно гордым по этой причине. Совсем наоборот, все время у него складывается впечатление, что жизнь уплывает, а сам он отказывается от ее наиболее приятной стороны.
Шацкий вынул из ящика стола визитку Гжелки, несколько секунд крутил ее в пальцах, принял решение, положил уже руку на телефонной трубке, и тут аппарат зазвонил.
— День добрый. Это Ирениуш Навроцкий.
— Добрый день, пан комиссар, — ответил Шацкий, не без облегчения откладывая визитную карточку сторону.
Навроцкий был полицейским из KSP,[42] возможно, наибольшим оригиналом среди всех столичных мусоров. Шацкий его ценил, но не любил. Два раза они работали вместе, и всякий раз попытка вытянуть из Навроцкого сведения о том, что он делает, что сделал и что намеревается сделать, сама по себе походила на следствие. Навроцкий ходил собственными путями, только ни один из них не проходил рядом с прокуратурой, и это мало кому мешало, как Шацкому, который желал тщательно контролировать все этапы расследования. Но оба их предыдущих следствия завершились успехом, и Шацкий должен был признать, что, благодаря собранному полицейским материалу, он составил исключительно крепкий обвинительный акт.
— Пан помнит тот труп, который выкопали в детском саду?
— Шацкий подтвердил, что помнит. Дело громкое. Ремонтировали игровую площадку в детском саду на Кручей, чтобы заменить устаревшие качели. Раскопали территорию и обнаружили останки. Старые; все думали, что, возможно, это какие-то военные дела, времена восстания. Но быстро оказалось, что это ученица восьмого класса из школы, соседствующей с детским садом, девушка, пропавшая в 1993 году. Нашли всех ее соучеников, учителей, куча работы. Понятное дело, все псу под хвост, мало ведь кто помнит, что делал в ночь с такого-то на такое-то бря десять лет назад. У полиции были материалы расследования по делу исчезновения, но такие дела ведутся совершенно иначе, кое-каких вопросов не задают. В конце концов, следствие временно приостановили, поскольку не удалось установить адресов нескольких знакомых пропавшей девушки. Полиция их ищет, но не слишком настырно. Шацкий знал, что Навроцкий до сих пор копает по тому делу, но с просьбами о новой информации не надоедал. Ему было известно, если тот чего-нибудь обнаружит, все равно придется выступить с заявлением о возобновлении следствия.