И какой из этого мы делаем вывод? — спросил сам себя Шацкий. А такой, что каждый на меня пялится и каждый от меня чего-то хочет. И такой, что передо мной нет никакого пространства. И такой, что я пленник собственной семьи, крючок, на котором висит вся эта заразная конструкция. Или система, как называл ее Рудский.
Что-то не давало ему покоя в расставленных на столе предметах. Ему казалось, что он расставил не все. Тогда подкинул еще брата в виде коробочки для скрепок, но брат стоял сбоку и, скорее всего, никакого значения не имел. Смерть, подумал Шацкий, поищи, где есть смерть. Найди кого-то, в отношении которого мог остаться траур. Дед с бабушкой? Не похоже, все умерли в приличном возрасте, успев со всеми попрощаться. Может, какие-нибудь родственники? У матери Шацкого имелась сестра во Вроцлаве, только тетка отличалась завидным здоровьем. У отца был младший брат, проживающий на Жолибоже.[44] Погоди, погоди. Шацкий вспомнил, что у отца имелся еще один младший брат, который умер, едва ему исполнилось два года. Сколько было тогда отцу? Года четыре, пять? Теодор вынул из кармана пачку сигарет, подумал немного и поставил ее рядом с «отцом», практически напротив «Шацкого». Что интересно, покойный дядя глядел прямо на него. Теодору сделалось не по себе. Ему всегда казалось, что его имена взяты от дедушек: Теодор по отцу отца, а Виктор по отцу матери. Теперь до него дошло, что покойного отцовского брата тоже звали Виктором. Странно. Неужели отец дал ему имена собственного отца и покойного брата? Может, и потому-то их отношения и до сих пор были такими запутанными. И почему этот чертов умерший дядя на него пялится? И имеет ли это какие-то последствия лично для него? Или же для его дочки? Хеля тоже глядела на дядю. Шацкий отпил воды, неожиданно во рту страшно пересохло.
— Привет, если хочешь, можем сброситься на кубики для тебя, — из двери торчала голова прокурора Ежи Биньчика. Вот уже два года, именно столько были они знакомы, Биньчик представлял загадку для Шацкого. Вот как можно быть в одно и то же время лентяем и карьеристом? — задумывался он всякий раз, когда видел Биньчика, его залысины, помятый пиджак и галстук из таинственного китайского материала. Можно ли вообще произвести настолько тонкий ПВХ, чтобы его можно было завязать в узел?
— Зимой у вас должно было быть тяжко? — сочувственно произнес Шацкий.
— А чего? — наморщил брови Биньчик.
— Ведь если двери только снопиком прикрывали,[45] так наверняка же ужасно дуло.
Биньчик побагровел, тем не менее, он сунул руку и изо всех сил постучал в дверь кабинета Шацкого.
— Лучше? Поскольку я воспитывался на Хожей,[46] так что ты уж звыняй.
— Да нууу? Выходит, в Новом Двоже[47] же тоже есть улица Хожа? — у Шацкого было страшное желание на ком-нибудь отыграться.
Биньчик только зубами заскрипел.
— Я слыхал, что ты с нами работаешь по товару с Центрального.
— Может быть, с понедельника.
— Шикарно, так ты бы, может, просмотрел на этой неделе материалы дела, нашел эксперта, чтобы тот оценил рыночную стоимость наркотиков, и написал постановление о привлечении экспертного заключения…
— На этой неделе понедельник уже был. Я имел в виду будущий понедельник.
— Будь человеком, Тео. Мы завалены работой выше крыши, не успеваем, скоро срок задержания закончится, а надзор поджимает.
Так вот что у тебя болит, подумал Шацкий. Боишься, что не блеснешь на Краковском, что тебя не запомнят человеком способным, который мог бы пригодиться в объединенных расследованиях, но только таким, что не может закрыть следствия в срок. Ну что же, возможно, пару раз придется посидеть и до пяти вечера. Переживешь, мужик. И твой дружок тоже. Бездельники чертовы, а потом еще громче всех удивляются, что у прокуратуры плохая пресса.
— Не удастся, ты уже прости. Может и на следующей неделе мне не удастся.
— Ты так не шути. — У Биньчика было лицо испорченного ребенка. — Ведьма же тебе сообщила.
— Говорила, что такая возможность имеется.
— Я уже говорил тебе, что работать с тобой — это кошмар?
— Не беспокойся. Меня должны перевести. Так что тебе будет спокойнее.
— Да ну. И куда? — Биньчик явно оживился.
44
Жолибож (польск. Żoliborz) — дзельница (район) Варшавы, расположенная в северо-западной части города на левом берегу Вислы. В настоящее время является самой маленькой по площади дзельницей города.
45
«Двери закрывали уже издавна. Поначалу палочкой, потом придумывались все новые и новые запоры: крючок, изогнутый гвоздь, в какой-то момент, как говаривали в селе, двери прикрывали снопиком соломы. Этого было достаточно, чтобы холодный ветер не гулял по дому». http://www.otwieranie-zamkow.pl/ По другим версиям, двери зимой уплотняли сплетенной «косичкой» соломой.
46
(?) на ул. Хожей (район Южное Средместье) располагается физический факультет Варшавского университета. На этой же улице располагаются дорогие гостиницы, бутики и рестораны. Но, возможно, автор имеет в виду что-то другое.
47
Населенных пунктов с названием Новы Двур (Nowy Dwór) — винительный падеж: Двоже (Dworze) имеется несколько (мазовецкое, опольское и др. воеводства). Похоже, Биньчик родом из какого-то Нового Двура.