Шацкий представил, как Мамцаж с подругой под руку и бутылкой плодово-выгодного марширует по улочкам Праги с визитом к «знакомым». Прямо тебе Версаль. Он задумался над тем, легко ли прошляпить момент, когда ты сворачиваешь на тропку, ведущую к распитию бормотухи при свете свечи, в компании гадкой бабы и полка прусаков. Наверное, да. А начинается все с того, что ты обманываешь жену.
— И что он делал в телевизоре? — спросил он, почему-то уверенный, что ничего конкретного не узнает.
— Понятия не имею. Я и видел-то его всего миг. Если то был и он, то ужасно постарел. Только я не уверен.
Шацкий еще выпытывал у Мамцажа про мелочи, о людях, которые могли знать Сосновских, пытался докопаться, что же стало с материалами дела. Безрезультатно. По сути дела, вышедший на пенсию милицейский капитан мало чего помнил. После какого-то очередного оставшегося без ответа вопроса Шацкий с ненавистью поглядел на бутылку ногомойки, которая, вместе с подругами жизни в течение нескольких лет превратила его личный источник информации в существо, чей мозг структурой походил на пемзу. На первый взгляд — штука твердая, но по сути своей — сплошные дыры. Только лишь когда Шацкий уходил, размышляя о том, что одежду, похоже придется сжечь в дворовом мусорном контейнере перед тем, как войти к себе домой, Мамцаж сказал нечто такое, до чего сам он должен был дойти гораздо раньше.
— Вы спросите про Сосновского у своих коллег, которые копаются в папках службы безопасности.
— Зачем?
— Это же был студентик из интеллигентного дома. Есть шанс, что на него завели папку. Даже если там мало чего собрал, всегда можно там найти фамилии или адреса. Я же знаю, как это оно, когда нет даже щепки, на которой можно было бы зацепить следствие.
Похоже, это было его любимым выражением.
Как Шацкий и ожидал, под дверью его уже ожидала фальшиво улыбающаяся сожительница Мамцажа. Прокурора обеспокоила мысль, что эта вот женщина вернется к капитану, который, что ни говори, показался ему симпатичным, хотя и проигравшим мужичком. Но, «если речь идет о том, кто в расстановке хороший, а кто плохой, то почти всегда все наоборот». Неужто это она посадила цветы и покрасила лоджию?
Понятное дело, она попросила гостя оказать ей мелкую услугу. Женщина была готова долго расписывать ему свои потребности, но тот лишь махнул рукой, чтобы прекратить поток ее слов и сунул руку в карман за мелкими деньгами. Дал женщине десятку. Та рассыпалась в благодарностях, когда раскрылась дверь, за которыми перед тем исчезли встреченные ранее брат с сестрой. Из квартиры вышла молодая пара. Их соседка как можно быстрее смылась в свою нору. У Шацкого мелькнула ужасающая мысль, что у Мамцажа по лицам спящих людей гуляют тараканы. Его передернуло.
— Свет у карлика должен погаснуть ровно в десять, ты тоже не играй все время. Мы будем поздно, если что — мобильник у нас имеется, — инструктировал лохматого подростка молодой мужчина, держа руку на ручек открытой двери.
Втроем они сели в лифт. Пара поглядела на Шацкого с сожалением, которым он сам одарил бы любого гостя капитана Мамцажа. Сам он ответил кислой усмешкой. Молодая пара выглядела на двадцать и пару лет каждому, и Шацкий подумал, ведь невозможно, чтобы у них были такие большие дети. Но, может, молодо выглядели потому, что были счастливы? Потому что любили друг друга? Потому что часто занимались сексом и целовали друг друга в губы? Быть может, он и сам выглядел моложе если бы не растоптанные шлепанцы Вероники и ее пожелтевшая под мышками пижама. Другое дело, что он носил точно такие же, купленные в Закопане, шлепанцы. И подумать только, что когда-то он сам говорил, что шлепанцы из Закопане — это смерть мужчины. Он страшно любил эту шутку. И как-то раз привез им всем такие шлепанцы с горного курорта — вот так, ради смеха. И их носят ежедневно. И даже удобно.
Шацкий отвернул взгляд от попутчиков. Неохотно. Женщина была очень сексуальной, полностью в его типе. Ни слишком худа, ни слишком толстая, с приятными женственными формами, с полными губами; на ней было красное платье в небольшие белые цветочки с возбуждающим воображение, но совершенно не вульгарным декольте. Она выглядела женщиной, которая часто смеется.
Лифт остановился, и Шацкому хотелось сказать паре, что у них замечательные дети, но сдержался. Со времен С. и его свалки[109] подобные замечания уже не были невинными.
Идя домой, Теодор размышлял о перешучивающихся брате и сестре. Он часто думал над тем, а не нанесли ли они Хеле вреда, не стараясь завести второго ребенка. Но, возможно, еще и не поздно? Между подростком с недостатками речи и его излишне активной сестрой разница была лет в шесть-семь. Если бы они с Вероникой наконец-то решилисьЮ разница в возрасте Хели и ее братика или сестрички составила бы восемь лет.
109
Анджей Самсон (Andrzej Samson) (11 августа 1947 г. — 8 марта 2009 г. в Ченстохове) — польский психолог и психотерапевт, занимающийся терапией семей и детей, один из пионеров польской психотерапии. в 2004–2009 годах против Самсона велось уголовное судопроизводство по обвинению в растлении несовершеннолетних.
26 июня 2004 г. Самсон был задержан после того, как на свалке возле его дома на варшавском Мокотове было найдено несколько сотен снимков с детской порнографией. С психологом снимки связали на основании руки, видимой на снимках. В ходе обыска на его квартире полицейские обнаружили очередные фотографии.
Анджей Самсон не признался в вине, за исключением фиксации изображений, имеющих порнографический характер. Он защищался, утверждая, будто бы разработал новаторскую терапию, позволяющую выводить детей из состояния аутизма.
9 января 2007 года (то есть, после того, как происходит действие книги — Прим. перевод.) Районный суд для Варшавы-Мокотов вынес неправомочный вердикт, осуждающий Самсона, признавая его вину по всем четырем предъявленным ему обвинениям. Обоснование, равно как и весь процесс происходили в закрытом режиме. Было разрешено лишь открыть данные и фотографию обвиняемого. Суд посчитал его виновным по всем обвинениям и назначил общее наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием наказания в тюрьме. Суд назначил 7 лет наказания за то, что, с 1999 по 2004 год, в соответствии с заранее принятым намерением, Самсон в своем жилище неоднократно использовал болезнь мальчика и девочек, которых он лечил, и совершал с ними так называемые «иные сексуальные действия. Снимки с детской порнографией Самсон размещал на американских серверах. (…) Помимо того, суд наложил на Самсона средство наказания в форме запрета заниматься профессией психолога на срок в 10 лет.
21 января 2009 года суд освободил Самсона из-под ареста по причине болезни почек (…).