Рия посмотрела на Бонта. Тот уже побледнел от потери крови, но все еще стоял, сжав кулаки. Его темные глаза, казавшиеся маленькими на огромном лице, глядели с подозрением. И тут, грозный, как готовый ринуться вперед носорог, он вдруг поскользнулся, колени его подогнулись, и он плюхнулся на землю. Но так и не потерял сознание.
— Слушай, Бонт, — сказала Рия. — Уродцы владеют даром исцеления. Дай им шанс, и они вылечат тебя прямо сейчас.
Сев, Бонт что-то невнятно забормотал.
— СЕЙЧАС НЕКОГДА! — заорала Рия и перевернула его на живот. Бриндл, Оплимар и Джергат тут же подошли ближе, встали на колени, соединили руки и начали свой ухающий распев.
— Что происходит? — тут же спросил Вульп. — Откуда нам знать, что они не убьют его?
— Даю тебе слово, — сказала Рия.
— И я тоже, — сказал Лигар, натягивая лук. — Исцелите моего друга, или я вас убью, — сказал он Уродцам.
Бриндл не обратил внимания на угрозу и положил ладонь на пузырящуюся рану в спине Бонта.
— Копье вошло слишком глубоко, — услышала Рия его мыслеголос. — Возможно, нас мало, чтобы волшебство сработало.
Но из его пальцев тут же заструился голубой свет, и область раны охватило волшебное сияние. Оно становилось все ярче, пока не стало ослепляющим. Тело Бонта задрожало, а затем поднялось примерно на ладонь над землей, так и не изменив положения.
Вульп отшатнулся, выругавшись и взмахнув рукой, будто защищаясь, Бахат сделал знак против дурного глаза, а Лигар натянул лук на полную и навел стрелу в голову Бриндлу. Спокойствие сохранил лишь Ротас. Скрипя суставами, он опустился на колени и провел рукой под телом Бонта, убедившись, что его ничто не поддерживает.
— Поразительно, — сказал он. — Я слышал о таком, так исцеляли в старину, но никогда не верил, что это правда.
Распев Уродцев достиг наивысшей точки и тут же прекратился. Тело Бонта опустилось на землю. Он был в сознании все это время и тут же перекатился на спину и сел, потирая голову.
— Кровотечение остановилось, — раздался мыслеголос Бриндла в голове Рии. — Дали ему энергию. Наполнили его тело волшебством. Рана исцелится.
— Он сможет бежать? — спросила Рия. — Сможет драться?
Но Бонт сам ответил на ее вопрос, тут же вскочив на ноги. Спустя мгновение Рия поняла, что заставило его это сделать. Вокруг площади стояло много хижин-мазанок. Там, где они заканчивались, в сотне шагов от дозорной башни, на открытое место выскочил десяток до зубов вооруженных воинов Иллимани. Они побежали на них, издавая утробные боевые кличи. Все воины были с ног до головы вымазаны кровью. У некоторых к поясам были привязаны свежеотрубленные человеческие головы, у других на шеях висели ужасные ожерелья из отрезанных мужских гениталий, а один даже был одет в снятую с человека кожу. Все они надвигались на небольшую группу воинов Клана и Уродцев, стоящих у подножия башни.
После массового бегства с площади повсюду валялось оружие. Рия достала из мешочка первый кварцевый камень, а Бонт схватил обоюдоострый боевой топор. Подбросив его в руках, он взмахнул им по широкой дуге и с ревом бросился на Иллимани.
Глава 52
Мужчина в белом костюме ухмыльнулся, глядя на Леони, и приоткрыл рот, наполненный загнутыми внутрь треугольными зубами.
Ей захотелось оказаться подальше от него, но улететь она не могла. Паутина из красного света, опутавшая ее бесплотное тело, крепко держала ее, и теперь демон быстрыми движениями начал подтягивать ее к себе, как рыбак, выбирающий сеть. Когда он заговорил с ней, его полузакрытые глаза хитро блеснули.
— Это волшебство сотворил я! — надменно заявил он. — Очень сильное, да?
Еще один рывок, и Леони оказалась с ним лицом к лицу.
— Видишь? Ты не можешь сопротивляться!
С этими словами он схватил зубами нити сети и нырнул в реку, таща ее за собой.
Только это была уже не мутная вода Амазонки, а какое-то странное прозрачное вязкое желе, больше походящее на огромный сгусток мутных соплей. А ее противник преобразился из мужчины в чудовищную белую акулу.
Леони почувствовала, что сходит с ума от страха. Если так будет продолжаться, вполне возможно, что она абсолютно облажается. С ней однажды уже такое случалось, во время неудачного опыта с кислотой.[2] Но сейчас это пленение, похищение, было куда страшнее, чем тогда: Леони чувствовала всю неизбежность происходящего. Она старалась постоянно напоминать себе, что здесь она вне тела, что если с ней что и случится, то ее физическое тело останется в полном порядке. Уведут только ее дух, освобожденный айяхуаской.