На рассвете Дня Небесных Огней (не истолкованного фон Юнцтом) Т'йог, с благословения царя Тхабона, возложившего руку на его голову, отправился в сопровождении молящегося и поющего гимны народа на ужасную гору, держа в правой руке посох из дерева тлатх. Под своей мантией он нес цилиндр со свитком, содержащим, по его мнению, истинное заклинание против мощи Темного Бога, — он так и не обнаружил подлога. Не уловил он и насмешки в словах, которые Имаш-Мо и другие жрецы поминутно вплетали в молитвы, якобы прося у неба даровать посланнику народа успех и благополучие.
В безмолвии стоял внизу народ, глядя, как уменьшается вдали фигура Т'йога, с трудом восходящего по запретному базальтовому взгорью, до сей поры чуждому человеческой поступи; и многие люди еще долго стояли здесь, глядя вверх и после того, как он исчез за опасным выступом горы, закрывавшим прибежище Темного Бога. В эту ночь некоторым чувствительным мечтателям чудилась слабая дрожь, сотрясавшая вершину ненавистной горы, но другие люди смеялись над ними. Наутро огромные толпы молились и смотрели на гору — не вернется ли Т'йог? То же повторилось и на второй день, и на следующий. И еще многие недели люди ждали и надеялись, а потом стали плакать. С той поры никто уже никогда не видел Т'йога, который должен был избавить человечество от страхов.
Неудача дерзкого предприятия жреца-еретика навсегда устрашила людей, и они старались даже не задумываться о наказании, постигшем смельчака, который проявил непочтение к богам. А жрецы Гхатанотхоа насмехались над теми, кто вздумал бы противиться воле Темного Бога или оспорить его право на жертвоприношение. В последующие годы хитрая уловка Имаш-Мо стала известна народу, но и это не изменило общего мнения, что Гхатанотхоа лучше оставить в покое. Впредь никто уже не смел проявить открытое неповиновение. Так проходили века, царь сменял царя, один верховный жрец наследовал другому, народы приходили и уходили, страны поднимались над морем и вновь погружались в него. Через вереницу столетий царство К'наа пришло в упадок, и наконец в один ужасный день поднялась невиданная буря, загрохотал гром, горами поднялись волны — и вся страна My навечно погрузилась в океан.
Но все же в последние века существования My древние тайны просочились за ее пределы. В далеких странах собирались вместе серолицые беженцы с затопленных островов, избежавшие кары морского дьявола, и теперь уже чужие небеса упивались дымом с алтарей, воздвигаемых в честь давно исчезнувших богов и демонов. Никто не знал, в какие бездонные хляби погрузилась священная вершина Йаддит-Гхо и циклопическая цитадель ужасного Гхатанотхоа, но все еще бродили по земле существа, бормочущие имя Темного Бога и совершающие в его честь чудовищные жертвоприношения, чтобы он, разгневавшись, не пробился сквозь толщу океанских вод и не стал бродить тяжкой поступью в мире людей, сея ужас и окаменение.
Вокруг рассеянных по всему свету жрецов формировались рудименты темного и тайного культа — потому тайного, что народы новых стран почитали уже других богов и демонов и в старых богах и дьяволах видели одно лишь зло. Приверженцы этого тайного культа по-прежнему совершали многие преступные деяния и поклонялись древним чудовищным идолам. Из уст в уста передавалась молва, что якобы один из жреческих родов до сей поры хранит истинное заклятие против мощи Гхатанотхоа, выкраденное Имаш-Мо у спящего Т'йога, хотя уже и не осталось никого, кто мог бы прочитать или разгадать тайные письмена или указать, в какой части света затерялись погибшее царство К'наа, ужасная вершина Йаддит-Гхо и титаническая крепость бога-дьявола.
Переживший века культ процветал главным образом в тех районах Тихого океана, где некогда существовал континент My, но легенды глухо намекали на поклонение омерзительному Гхатанотхоа также в злосчастной Атлантиде и на ужасном плато Ленг. Фон Юнцт предполагает его проникновение и в сказочное подземное царство К'ньян, приводит ясные доказательства его следов в Египте, Халдее, Китае, в забытых семитских империях Африки, а также в Мексике и Перу. Более чем прозрачно фон Юнцт намекает на связь этого культа и с шабашами ведьм в Европе, против которых тщетно направлялись грозные папские буллы. Впрочем, Запад никогда не был благосклонен к приверженцам этого культа; и народное негодование, побуждаемое свидетельствами об ужасных ритуалах и жертвоприношениях, уничтожило напрочь многие его ветви. В конце концов он сделался гонимым, трижды запретным, затаившимся, хотя зерна его нельзя считать навсегда уничтоженными. Так или иначе, но он постоянно выживал — главным образом, на Дальнем Востоке и на островах Тихого океана, где его сущность влилась в эзотерические знания полинезийского братства Ареои.[92]
92