7
Весь следующий день для Стаса прошел в заботах, даром что выпал он на Рождество. Все утро он в сердцах клял Репнина за то, что тот вынудил его пойти на бал к Жеребцовой, да еще и Софию туда позвал. Стасу никогда не приходилось бывать на подобного уровня мероприятиях. Однако, вдоволь насмотревшись на родовитых вельмож еще в пору своей юности, он хорошо мог вообразить, что за серпентариум являет собой дом на Английской набережной и кто там соберется. София, которой в новом году исполнится уже шестнадцать, входила в пору девичьего расцвета. И хотя она, с ее буйным нравом, вполне была способна за себя постоять, все же наивная первая влюбленность в какого-нибудь беспутного повесу могла привести к необдуманным поступкам. После ее отъезда в Смольный институт Стасу довелось видеть Софию только раз. Это случилось год назад на рождественских каникулах, когда Репнин привозил ее в Москву вместе с дочерью.
К полудню его отпустило, и он принялся готовиться к выходу в свет, смирившись с тем, что это обычное дело и, скорее всего, его мандраж является следствием собственной изоляции. По сути, ему следовало отблагодарить советника за то, что тот организовал для него встречу с Софией в начале рождественских каникул. Славно, что так вышло! Будет шанс потанцевать, повеселиться, выпить шампанского и провести время с «сестрой». Стас уже свыкся с легендой Репнина, согласно которой София была его сестрой, а не младшей дочерью Павла Судзиловского, заботы о которой он взвалил на свои плечи после смерти ее отца в Минске. Так, по крайней мере, он реже вспоминал о Елене, мысли о которой продолжали доставлять ему боль. А ведь Репнин по итогу оказался прав. Он как предчувствовал очередную войну с поляками. Несложно себе представить, с какими бы трудностями столкнулась София в Петербурге, стань известно, что она Судзиловская и что ее настоящий отец всеми фибрами ненавидел Россию и был одним из самых активных участников Барской конфедерации[26]. Даже после того, как старик оставил военную карьеру, он до самой смерти продолжал надеяться, что восточная граница Речи Посполитой отодвинется далеко на восток за Днепр.
Ну что ж? На ассамблею так на ассамблею. Да и на людей посмотреть интересно. В работе Стаса, которую он начал ценить и любить, это было важно. Советник прав: пора выползать из ракушки. А что касается генерала Шатенфельда, то Стас был уверен, что задание он это получил больше для отвода глаз. Найти, пускай даже генерала, в российской столице спустя девять месяцев после исчезновения – дело безнадежное. Да и советник, судя по его тону, вовсе не горел желанием бросать все ресурсы Тайной экспедиции на розыск какого-то немца, будь он трижды генерал на службе у русской императрицы. Зато в срок отчитается прокурору Самойлову об активных действиях в ходе дознания. Стас уже начал понимать, что в работе Тайной экспедиции рапорты и отчеты часто имели большую силу, чем реальная деятельность. Та выходила на первый план только тогда, когда преступления несли прямую и явную угрозу интересам монарха. Таковых было немного, но при проведении дознания в подобных случаях вся экспедиция, как говорил Щеглов, «стояла на ушах».
Вечер, однако, принес непредвиденные хлопоты. Кто бы мог подумать, что подготовка к балу способна вывести Стаса из равновесия? Облачившись в новый наряд, он с удовольствием отметил, что скроен тот ладно по его фигуре, подчеркивает широкие плечи и тонкую талию. Но тут до него дошло, что он совершенно забыл про парик, да и самого себя стоило привести в порядок. В крепости он как-то упустил из виду заботу о своей внешности. До поздней ночи мотаясь по праздничному городу, полному толп веселящихся горожан, где все лавки оказались запертыми на замок, Стас с большим трудом и немалыми тратами приобрел все необходимое для визита. Воротившись домой, он заснул беспокойным сном, сложив на стуле праздничное одеяние, словно школяр накануне экзамена.
С нетерпением дождавшись полудня, он в шикарном экипаже, присланном предусмотрительным Репниным, вкатил во двор знаменитого дома на Английской набережной, подаренного его хозяйке самой императрицей. Стас тут же очутился в водовороте праздника. Очевидно, Репнин понимал, что, приди Станислав в гости заранее, он бы тут же стушевался и чувствовал себя неловко. Потому и карету отправил несколько позже, когда гулянья были уже в самом разгаре и шляхтич легко мог затеряться в толпе гостей, не привлекая излишнего внимания. Однако подобный ход Репнина только лишил Стаса возможности узнать имена прибывавших без опоздания гостей, оглашаемые чинным церемониймейстером при входе в парадную. Сейчас он думал, под каким благовидным предлогом представиться хозяйке. Причем главной проблемой было то, что он никогда ее не видел, а роскошных дам, подходящих под описание Жеребцовой, которое ему дал Щеглов, крутилось повсюду полно. Спрашивать же, которая из них мадам Жеребцова, казалось Стасу верхом глупости. К счастью, помощь пришла, откуда не ждали.
26