— Пожалуй! Готовите вы прекрасно. А что сегодня на обед?
— Потерпите и узнаете! Вы ничем не лучше этих двух сорванцов, все-то вам расскажи!
Они вошли в дом, и Люси поспешила на кухню. Очень скоро туда вдруг явился Харольд.
— Мисс Айлсбэрроу, могу я с вами поговорить?
— Чуть позже, мистер Крэкенторп, не возражаете? А то я не успеваю.
— Разумеется. Разумеется! После обеда?
— Договорились.
Обед был оценен по достоинству. Покончив с мытьем посуды, Люси вышла в холл, где ее уже ждал Харольд Крэкенторп.
— Да, мистер Крэкенторп?
— Не зайти ли нам сюда? — Он открыл дверь в малую гостиную. Пропустив Люси вперед, Харольд плотно прикрыл дверь.
— Я завтра утром уезжаю, чуть свет, — объяснил он, — но мне на прощанье хотелось сказать, что я поражен вашими уникальными способностями.
— Благодарю вас. — Люси была несколько удивлена.
— Полагаю, что ваши таланты пропадают здесь даром.., абсолютно!
— В самом деле? А по-моему — нет!
«Во всяком случае, хоть этот не станет делать мне предложение, — подумала Люси. — Жена у него уже имеется.»
— У меня есть одно предложение. Когда вся эта история, в которую вы угодили вместе с нашим семейством, закончится, загляните ко мне в контору. Только заранее позвоните и назначьте время встречи. Я оставлю секретарше соответствующее указание. Скажу вам откровенно: мне хотелось бы иметь в своей фирме столь перспективного сотрудника. Вместе обсудим, что вам больше по вкусу, где ваши таланты могут проявиться максимально. Обещаю вам хорошее жалованье, очень хорошее! Не говоря уж о дальнейших перспективах… Полагаю, разочарованы не будете. — Его улыбка лучилась великодушием.
— Благодарю вас, мистер Крэкенторп. — Люси скромно потупилась, — Я подумаю.
— Только не тяните с ответом. Такой шанс выпадает не часто. Женщине, которая стремится найти достойное место в жизни, нельзя его упускать. — Зубы Харольда снова сверкнули в ослепительной улыбке. — Спокойной ночи, мисс Айлсбэрроу, приятных сновидений.
«Ну и ну!.. — сказала себе Люси. — Чем дальше, тем интереснее…»
Поднимаясь по лестнице в свою комнату, она наткнулась на Седрика.
— Послушайте, Люси, я хотел вам что-то сказать.
— Вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж, поехала на Ивицу, где вы милостиво позволите за собой ухаживать?
— У меня и в мыслях не было ничего подобного. — Седрик, видимо, был ошеломлен.., и даже испуган.
— Извините. Значит, я ошиблась.
— Я просто хотел спросить, есть ли в этом доме расписание?
— Расписание? Лежит на столике в холле.
— Довольно странно, знаете ли, — Седрик усмехнулся, — воображать, что каждый мужчина мечтает на вас жениться… Вы красивы, спору нет, но не настолько же! Лично я ни за что бы на вас не женился! На ком угодно, только не на вас!
— Даже так? Понятно, можете не продолжать. Ну а как я вам на роль мачехи?
— Что-что? — Седрик даже вытаращил от неожиданности глаза.
— Кажется, я достаточно ясно выразилась, — холодно произнесла Люси, прошла в свою комнату и закрыла дверь.
Глава 14
Дермут Креддок держался с Арманом Дессаном из Парижской префектуры на дружеской ноге. Им и прежде доводилось раза два встречаться, и они сразу почувствовали друг к другу симпатию. Поскольку Креддок неплохо говорил по-французски, то разговор шел в основном на этом языке.
— Это всего лишь предположение, — предупредил Дессан. — У меня есть снимок артисток кордебалета. Вот она, четвертая слева. Ну, что скажете?
Инспектор Креддок признался, что сказать ему в общем-то нечего. Узнать задушенную женщину на групповом снимке было отнюдь не легко, к тому же все танцовщицы были сильно загримированы, а волосы их были скрыты под пышными затейливыми уборами из перьев.
— Вероятность, конечно, есть, — сказал он. — Но утверждать не решаюсь. Кто она? Что вам о ней известно?
— Почти ничего, — беспечным тоном ответил француз. — Танцовщица она средненькая, да и «Марицки-балет», прямо скажем, не из первоклассных. Дают спектакли в пригородных театрах и ездят на гастроли. Ни громких спектаклей, ни знаменитых балерин. Давайте я вас познакомлю с мадам Жолье, которая управляет труппой.
Мадам Жолье оказалась деловитой живой француженкой с проницательным взглядом, небольшими усиками и изрядным жирком на боках. Визит полицейских отнюдь ее не обрадовал.
— Чего не люблю, так это иметь дело с полицией. — Она посмотрела на них с откровенной враждебностью. — По любому пустяку ставите меня в затруднительное положение. Постоянно!
— Нет-нет, мадам! Вы не должны так говорить, — запротестовал Дессан, высокий мужчина с меланхоличным лицом. — Когда это я ставил вас в затруднительное положение?
— Ну хотя бы из-за той дурехи, которая выпила карболовую кислоту, — тут же выпалила мадам Жолье. — И только потому, что влюбилась в дирижера оркестра, а он вообще не обращал внимания на женщин. У него иные пристрастия. А что сделали вы? Вы подняли шумиху и устроили жуткий скандал! А это подорвало репутацию моего прекрасного балета! И финансы!
— Напротив! У вас были полные сборы, — возразил Дессан. — И с тех пор минуло уже три года. Не стоит держать на меня зло. А теперь поговорим об Анне Стравинской.
— А что с ней такое? — осторожно спросила мадам.
— Она русская? — поинтересовался инспектор Креддок.
— Да нет! Вы так решили из-за ее фамилии? Эти девицы вечно придумывают себе такие экзотические фамилии. Ничем особенно не выделялась. Танцевала средне и не сказать, чтобы уж очень хорошенькая. Для кордебалета в общем-то годилась — но солисткой никогда бы не стала!
— Она француженка?
— Вероятно. Паспорт у нее был французский. Но она как-то мне говорила, что муж у нее англичанин.
— Так и сказала? Дескать, муж — англичанин? А он жив или умер?
Мадам Жолье пожала плечами.
— То ли умер, то ли бросил ее. Откуда я знаю? Эти девицы! Вечно у них неприятности с мужчинами.
— Когда вы видели ее последний раз?
— Мы ездили на шесть недель в Лондон. Выступали в Торки, Борнмуте, Истборне и вроде бы в Хаммерсмите[25]. Я уж не помню. Потом — отъезд во Францию, но Анна… Она не приехала даже проститься. Только прислала записку, что уходит от нас и будет теперь жить с семьей мужа… В общем, какая-то чепуха… Так я этому и поверила. Скорее всего просто встретила мужчину. Ну, вы меня понимаете…
Инспектор Креддок кивнул, полагая, что иных причин, по мнению мадам Жолье, существовать просто не может.
— Ну ничего, невелика потеря! Таких я могу набрать сколько угодно, и даже поприличней. Придут и будут танцевать как миленькие… Так что, прочитав записку, я пожала плечами и выкинула эту вертихвостку из головы. Все они одинаковы, эти девицы просто помешаны на мужчинах.
— Когда это было?
— Когда мы вернулись во Францию? Это было.., да.., в воскресенье перед Рождеством. Анна ушла дня за два или за три до отъезда. Точнее вспомнить не могу. Во всяком случае, в Хаммерсмите нам пришлось танцевать без нее. А это значит — пришлось на ходу перестраиваться, лишние репетиции… Так нас подвела! Но таковы уж эти девицы.., как только встретят мужчину — все сразу забывают. Я всем сказала: будет проситься назад — ни за что не возьму!
— Вам ее уход очень был неприятен?
— Мне?.. С какой стати! Подцепила небось себе какого-нибудь кавалера и решила провести с ним рождественские праздники. Не мое это дело. Я могу найти других девушек. Они будут счастливы танцевать в «Марицки-балет», и танцевать не хуже, а может, даже и лучше Анны.
Мадам Жолье вдруг умолкла и с любопытством спросила:
— Почему вы ее разыскиваете? Ей что, кто-то оставил наследство?
— Нет, — ответил инспектор Креддок. — Просто мы имеем основания предполагать, что она убита.
— Такое иногда случается, — сразу утратив всякий интерес, философски заметила мадам Жолье. — Ну что ж! Она была доброй католичкой. По воскресеньям ходила на мессы и, конечно, исповедовалась.
25