— Надеюсь, что со мной уж точно больше ничего подобного не повторится, — сказала Люси, которая, стоя на коленях, укладывала в чемодан вещички Александра. — Неужели ты хочешь забрать с собой все эти книжки?
— Все, кроме тех двух, верхних. Их я уже прочитал, футбольный мяч, бутсы и резиновые сапоги можно уложить отдельно.
— Ох мальчики, сколько же вы таскаете с собой громоздких вещей!
— Нестрашно. За нами пришлют «роллс». У них такой «ролле», просто убиться! А еще у них есть «мерседес» последней модели.
— Богатые, наверное.
— А то! Здоровско, да? Только все равно мне неохота отсюда уезжать. Вдруг без нас еще какой-нибудь труп обнаружат…
— О, вот этого нам не надо!
— А что, в книгах так часто бывает. Убивают тех, кто что-то видел или слышал. Вас, так запросто могут, — тоном знатока добавил он, разворачивая второй батончик.
— Ну спасибо!
— Я-то не хочу, чтобы вас убили, — заверил ее Александр. — Вы мне нравитесь. И Стоддерсу тоже. А как готовите — просто пальчики оближешь! Никто больше так не умеет! И соображаете как надо.
Совершенно очевидно, что это последнее заявление означало высочайшую похвалу. Люси сумела ее оценить.
— Спасибо! Только мне что-то не хочется, чтобы меня убили — даже ради твоего удовольствия.
— Тогда — будьте начеку, — посоветовал Александр. Он откусил кусок теперь уже от третьего батончика и как бы между прочим заметил:
— Если у вас тут будет иногда появляться мой папа, вы за ним присматривайте, ладно?
— Хорошо, — пробормотала несколько оторопевшая Люси.
— Понимаете, — доверительным тоном продолжал Александр, — лондонская жизнь — не для него. А женщины ему встречаются какие-то.., ну неподходящие. — Он озабоченно покачал головой, — Я его очень люблю! — продолжал Александр, — но нужно, чтобы кто-нибудь за ним присматривал. Он плывет по течению, и его все время прибивает не к тем людям. А мама так рано умерла… Несправедливо это. Остались мы вдвоем… Брайену нужна нормальная семейная жизнь.
Он выразительно посмотрел на Люси и потянулся за новым батончиком.
— Это уже четвертый, Александр, — мягко напомнила Люси. — Тебе же будет плохо.
— Это вряд ли. Я как-то съел целых шесть — и ничего. Я выносливый.
Немного помолчав, он сказал:
— Знаете, вы Брайену нравитесь.
— Приятно слышать.
— Конечно, иногда он по-дурацки себя ведет, — заявил любящий сынок, — но летчиком он был классным… Летчиком-истребителем. Он у меня ужасно храбрый и ужасно добрый.
Александр опять немного помолчал. Затем, переведя взгляд на потолок, смущенно добавил:
— Знаете, ему бы надо опять жениться… Только, конечно, на какой-нибудь подходящей женщине… Я.., я не против.., ну мачехи.., ладно уж, я не стал бы возражать.., если, конечно, она нормальная, не какая-нибудь вредина.., в общем, подходящая…
И тут до Люси вдруг дошло, что Александр завел этот разговор совсем неспроста.
— Все эти сказки про мачех, — продолжал Александр, по-прежнему упорно обращаясь к потолку, — давно уже устарели. У многих наших со Стоддерсом одноклассников есть мачехи.., а до этого был развод и все такое.., и они неплохо ладят. Правда, это смотря какая мачеха. Иногда, конечно, могут случаться накладки.., если они все разом вдруг приедут тебя забирать.., или, наоборот, навещать в День спорта.., я хочу сказать, если мать снова выйдет замуж, а отец женится на другой, и обе пары родителей заявятся вместе. Хотя в этом может быть свой плюс, если тебе срочно нужны деньги. — Александр сделал передышку, пытаясь осмыслить проблемы современной семейной жизни. — Конечно, — рассудил он, — лучше всего жить в своем родном доме и с родными родителями.., но раз уж мама умерла… В общем, вы понимаете, что я имею в виду, да? Главное, чтобы она была подходящим человеком, — в третий раз повторил Александр.
Люси была растрогана.
— Ты, по-моему, рассуждаешь очень здраво, Александр, — сказала она. — Мы как-нибудь постараемся найти твоему отцу хорошую жену.
— Д-а-а, — неохотно сказал Александр и с чисто детской бесцеремонностью добавил: — Я ведь что говорю… Вы очень нравитесь Брайену. Он сам мне говорил…
«Ну и ну, — подумала Люси, — в последнее время что-то все норовят меня сосватать! Сначала мисс Марпл, а теперь Александр!»
И тут ей почему-то вспомнилась полуразрушенная стена свинарника.
Она поднялась с колен.
— Спокойной ночи, Александр! Утром тебе надо будет уложить только пижаму, расческу и зубную щетку. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — сказал Александр. Он улегся, положил голову на подушку, закрыл глаза и, мгновенно сделавшись похожим на спящего ангела, в ту же секунду уснул на самом деле.
Глава 19
— Не слишком убедительно, — с обычной своей мрачностью изрек сержант Уэзеролл по поводу тех записей, которые просматривал Креддок. Это был отчет о проверке алиби Харольда Крэкенторпа на двадцатое сентября.
В 15.30 Харольда видели на аукционе «Сотби», но, по показаниям тех же свидетелей, он очень скоро ушел. В кафе «Расселз» по фотографии его не узнали, что в общем-то неудивительно: посетителей в это время много, а Харольд не был habitue[38].
Слуга Крэкенторпа подтвердил, что Харольд заезжал домой на Кардиган-Гарденс, чтобы переодеться к обеду. Это было без четверти семь — довольно поздно, если учесть, что обед начинался в половине седьмого, — и, видимо, поэтому мистер Крэкенторп немного нервничал. Когда мистер Крэкенторп вернулся после обеда, слуга не слышал. Было это уже довольно давно, и он ничего точно сказать не может, да и вообще он частенько не слышит, когда мистер Крэкенторп возвращается. Они с женой, когда есть возможность, предпочитают ложиться пораньше.
В гараже, где Харольд держит машину, у него своя отдельная ячейка, так что сказать, когда именно он приходит или уходит, вряд ли кто сумеет, а уж тем более припомнить какой-то конкретный день.
— М-да, по сути — ничего, — вздохнул Креддок.
— Харольд действительно присутствовал на обеде у «Поставщиков», но ушел довольно рано, когда еще не закончились речи.
— Ну а железнодорожные станции?
Оказалось, что никаких стоящих сведений ни в Брэкхемптоне, ни на Паддингтонском вокзале получить не удалось. Прошел почти месяц, и наивно было рассчитывать, что кто-нибудь что-то вспомнит и всплывет полезная информация.
Креддок вздохнул и протянул руку за листком со сведениями о Седрике. Здесь тоже ничего существенного не было, хотя таксист признал в Седрике парня, которого в тот день подвозил до Паддингтонского вокзала: «Похож немного на этого малого: на фото.., такой же весь помятый да лохматый. А уж ругался на чем свет стоит.., не знал, что плата за проезд поднялась, с тех пор как он в последний раз был в Англии». Таксист хорошо запомнил тот день, потому что конь по кличке «Ползунок» выиграл забег, состоявшийся в 14.30. Таксист как раз на него поставил и выиграл кругленькую сумму. Эту новость передали по радио, как только он высадил джента[39], и потом сразу рванул домой — отмечать радостное событие.
— Слава Богу, что существуют скачки! — сказал Креддок, откладывая листок в сторону.
— А вот сведения об Альфреде, — доложил сержант Уэзеролл.
Что-то в его голосе заставило Креддока поднять глаза. У сержанта был довольный вид, вид человека, который приберег приятную новость на самый конец.
В основном проверка и тут мало что дала. Альфред жил в квартире один, приходил и уходил в неопределенное время. Его соседи не любопытны, к тому же они конторские служащие, весь день на работе. И тут толстый палец Уэзеролла уткнулся в последний пункт докладной записки.
Сержант Лики, которому было поручено дело о хищениях при грузовых перевозках, вел наблюдение в придорожном кафе «Под кирпичом» на шоссе Уэддинггон — Брэкхемптон. Сержанта интересовали кое-какие водители. За соседним столиком он заметил Чика Эванса, который был членом банды Дикки Роджерса. Рядом же с Эвансом сидел Альфред Крэкенторп, которого сержант знал в лицо, поскольку Альфред давал показания по делу Дикки Роджерса. Сержант еще подумал, что это они опять затевают…