Перестук. Хлопок.
— Шесть плюс пять будет одиннадцать! Барабанные палочки[116]! Цитамол, стучать твой лысый череп!
Три удара. Перестук. Хлопок…
— Четыре плюс два будет шесть. Валенки! Мидон, а что такое валенки?
— А пес его знает! На политзанятиях говорили часть древнего латного доспеха. У меня восемь, ставь череп, Цитамол!
Вскоре глаза привыкли к темноте, и я увидел то, о чем давно уже догадался. Два скелета, устроившись прямо на полу, играли в кости используя вместо стаканчика старую фашистскую каску. Играли на щелбаны, которые отвешивали друг другу прямо по голому черепу. Одним из игроков, похоже, был наш старый приятель в каске-тазике. Проигравши, он ее снимал и трогательно прижимал к груди, как работяга в кабинете директора. Картина была настолько умильная, что я невольно засмотрелся, и тут меня кто-то подергал за ногу.
Светлана не издала ни звука, но выражение ее лица было настолько красноречивым, что я торопливо кивнул, и мы начали медленно отползать из агро-зоны скелетов. Слава богу, это было нетрудно: азартные игры лучший способ отвлечься, прохлопать врага и погубить родину! Отдалившись метров на двести, мы наконец бросили изображать из себя солдат-пластунов, встали на ноги и осмотрелись.
Неведомое нечто забросило нас в обширную пещеру. Даже в очень обширную за пару часов осторожных исследований мы так и не поняли ее размеров. Пещера была неплохо подсвечена флуоресцирующим[117] мхом, целые бороды которого свисали с потолка, но, несмотря на это, никаких стен мы так и не увидели пространство терялось в полумраке. Похоже, что там, где Мидон с Цитамолом играли в кости, располагался вход, но точно это проверить было затруднительно по понятным причинам. Сослуживцев наших невольных знакомых в пещере было изрядно. Во время поисков мы со Светой постоянно натыкались на скелетоновские патрули из 2–3 лучников и мечников. Один раз даже встретили небольшой отряд из пары десятков костяков со скелетом-магом во главе. Слава богу, что передвигались восставшие покойнички довольно медленно, и мы всегда успевали спрятаться за кучами камней.
Сначала мы двинулись вправо от входа, но там патрули встречались все чаще и чаще, и вскоре наша вылазка едва не завершилась очередным перерождением. Заметивший нас скелет оказался очень упорным, и минут десять бродил с обнаженным мечом меж куч камней, периодически восклицая с азербайджанским, почему-то, акцентом:
— Кито здесь? Кито патинками шаркал? Вихади!
В общем, пришлось нам в режиме максимальной скрытности отступать к азартному парамоше[118] Цитамолу. Попытка прогуляться прямо тоже не принесла больших дивидендов метров через триста был проход в следующий зал, надежно перекрытый четверкой стражей, скрашивающих службу игрой в карты. Судя по возгласам «пулю»[119] они там расписывали.
— Ну что, направо? — поинтересовалась Света, когда вторая ретирада[120] была завершена.
— А есть варианты? — устало поинтересовался я.
Попытка сходить налево оказалась самой удачной, хотя желаемого результата и не принесла. В смысле выхода мы так и не нашли. Зато вышли к огромному, судя по изгибу береговой линии, подземному озеру.
— Ну вот, Митя, — улыбнулась директорша. — Будет тебе где качаться, когда квест провалим и здесь останемся на ПМЖ[121].
— Ты о чем? — удивился я.
— Не обращай внимания, — отмахнулась Светлана. — Настроение плохое, предчувствия дурные, женская блажь, в общем. Не бери в голову.
Как пелось в мультфильме: «Пиф-паф, ой-ой-ой!» Предчувствия ее не обманули.
Мы со Светланой сидели под землей уже третью неделю, и конца этому не предвиделось. Жить в окружении агрессивных мобов мы как-то быстро приспособились: двигались скелеты по одним и тем же траекториям, вычислить которые не составило никакого труда. Могучий мозг Светланы Сергеевны перемолол эту задачку уже на второй день, и главным в нашей жизни стало вовремя переместиться. Меня и убили-то за эти дни всего пару раз. Один раз я сам затупил, увлекся рыбалкой, вовремя не перешел в безопасное место, и попал под сабли патруля. Второй случай произошел, когда мы пытались пробиться в Великий Правый Проход. Мне в пещере было не особо скучно, я мог рыбачить. Светлана же довольно быстро нарезала всяких лишайников нам на подстилки для спанья, и качать профу практически прекратила. По ее словам, растения в подземелье были простейшие, стоили копейки, а опыта за них ей уже практически не давали, поэтому и заготавливать их не было никакого резона. Чтобы развеять скуку, Света решила все-таки просчитать траекторию безопасного перемещения вправо, и узнать что же такое страшное так рьяно охраняют в этих безлюдных пещерах?
116
Цитамол и Мидон говорят присказками, которые использовали игроки в старинную настольную игру «лото».
118
«А ты азартен, Парамоша!» — цитата из пьесы Михаила Булгакова «Бег», точнее, из кинофильма «Бег» режиссеров Александра Алова и Владимира Наумова. В пьесе у Булгакова было немного по-другому: «Э, Парамоша, ты азартный! Вот где твоя слабая струна!». Эти слова говорит за карточной игрой генерал Чарнота (в фильме его играл Михаил Ульянов) своему знакомому, богатею и бывшему заместителю министра торговли Крыма Парамону Корзухину (Евгений Евстигнеев). Эту сцену два великих актера отыграли столь гениально, что банальная, в общем-то, фраза стала поговоркой.