Я прошу читателя вдуматься в смысл этих слов. Речь шла о выходе на нашу государственную границу. До нее еще было не близко, и путь пролегал нелегкий, впереди нам предстояли бои и сражения, но уже в документе сухим военным языком граница была названа как рубеж для достижения в ходе одной предстоящей операции. Отвоевание родной земли уже было зримо и ощутимо. Не об этой ли минуте мечтал наш боец, отходя в сорок первом из этих мест, покидая своих земляков, оставшихся в оккупации, обещая вернуться? Обещали скоро вернуться. Скоро не получилось. Получилось и долго и трудно…
Освобождение Одессы
1
К вечеру 14 марта через передовой командный пункт 8-й гвардейской армии, расположенный в Ново-Полтавке, прошли тысячи пленных гитлеровских солдат и офицеров. Подходили и подходили новые колонны, почти без охраны. В иных случаях один автоматчик конвоировал колонну до двухсот человек. Здесь, на этом участке фронта, враг был морально сломлен.
Надо было немедленно воспользоваться образовавшимся прорывом, чтобы двинуться на запад. Но сделать это в быстром, нарастающем темпе было просто невозможно.
Командование фронта поставило перед армией задачу: круто повернуть фронт с юга на запад и на северо-запад и в обход лиманов продвинуться к реке Южный Буг, с ходу ее форсировать, не дав возможности противнику организовать по водному рубежу оборону. В соответствии с этой директивой войска 8-й гвардейской армии уже 16 марта должны были выйти на берег Южного Буга в районе Новая Одесса. Но обстоятельства сложились так, что 16 марта войска армии еще продолжали уничтожение разрозненных частей противника, появляющихся из рощ, балок, с полей.
Только пленных в этот день было захвачено более полутора тысяч человек. Была взята масса трофеев в дополнение к тем, которые были захвачены во время ночного и дневного сражения 14 марта. Одних машин захватили в этот день сто пятьдесят. Срок выхода на Южный Буг был перенесен на два дня.
17 марта войска армии круто повернули фронт и двинулись к Новой Одессе, к Южному Бугу. В пути передовые отряды армии настигали остатки разбитых дивизий противника.
Пленный гитлеровский офицер из 684-го пехотного полка 335-й пехотной дивизии показал, что остатки разбитых дивизий собираются под командованием командира 3-й горнострелковой дивизии и, оставляя арьергарды, движутся к Южному Бугу, чтобы там занять оборону до подхода резервов с запада.
Наши войска продвигались вперед, насколько это позволяли дороги, сбивая вражеские арьергарды. За день 17 марта было взято в плен около двух с половиной тысяч гитлеровских солдат и офицеров.
18 марта армия своим правым флангом — 28-м гвардейским стрелковым корпусом — вышла на Южный Буг и заняла рубеж на участке: Новая Одесса, Касперовка, Новопетровское, Себино.
Противник собрал все свои силы на базе 4-го армейского корпуса и остатков 29-го и организовал вокруг Николаева тет-де-пон[1] как прикрытие для эвакуации войск и имущества города.
19 и 20 марта нашим войскам удалось форсировать Южный Буг. Форсировали мы реку исключительно на подручных средствах. Переправа шла на лодках, плотах, переплывали реку даже на бревнах. Но переправилась только пехота с легким оружием. Переправить таким образом артиллерию и танки было невозможно. В армии и в распоряжении фронта понтонных средств тогда не нашлось. Армия ничем не могла поддержать части, переправившиеся на левый берег реки. Боеприпасов в артиллерийских соединениях почти не было. Командир 9-й артиллерийской дивизии генерал-майор артиллерии А. И. Ратов на просьбу командира 28-го гвардейского стрелкового корпуса поддержать огнем переправившуюся пехоту смог разрешить только по три выстрела на орудие.
Командующий фронтом издал новый приказ. Он требовал от войск 8-й гвардейской армии решительных действий, ставил задачу форсировать реку всеми силами армии. Генералу И. А. Плиеву было приказано подготовить конно-механизированную группу к переправе в ночь с 22 на 23 марта в районе Троицкое — Новая Одесса.
И вновь установленный срок форсирования р. Южного Буга пришлось перенести. Дело в том, что Бугский лиман глубоко врезается в берег, доходя до Новопетровского. И в обычную погоду эта преграда может считаться значительной. А тут с моря подул ветер, в лиман пошла морская вода. Она столь стремительно поднималась, что создалась угроза затопления некоторых захваченных нами плацдармов на правом берегу. Пришлось отдать приказ, чтобы наши части, с боем овладевшие плацдармами, покинули их и вернулись на левый берег, иначе они бы погибли.