— Как твоё самочувствие? — Коган даже не повёл ухом, сделав вид, будто бы на площадке мы были с ним одни.
— Как у натянутой струны, Лёнь, ты как будто не знаешь, — я щёлкнул зажигалкой, и вернул её обратно в карман вместе с пачкой. — Ещё чуть-чуть и порвётся. Сил моих нет её видеть с Эндрю.
— А ты знаешь, что самое смешное, Долмат?
— Просто теряюсь в догадках.
— Ну вот ты сохнешь сейчас по Юльке, а у меня не идёт Оксана из головы. Снилась мне даже сегодня.
Мне многого труда стоило скрыть своё удивление.
— Ничего в ней не вижу особенного, — признался я ему откровенно. — Да и ты погляди, у тебя вон целый фан-клуб там сидит.
— А, да это дуры обыкновенные, — Леонид хмыкнул.
— Оксана, значит, запретный плод, а все остальные слишком доступны.
— Правильно всё понимаешь, — Коган закурил за мной следом.
Мы помолчали какое‑то время. Из распахнутых окон на втором этаже, — там, где малый концертный зал — доносился «Император» Бетховена. Девушки, юркнув вовнутрь, оставили нас наедине.
— У меня день рождения в следующий четверг, — задумавшись, Леонид продолжал рассматривать рисунок на асфальте.
Это были оставленные балончиком-распылителем трудночитаемые каракули в стиле граффити.
— Леди Ю и Оксану я уже пригласил, мы виделись утром. Ты и Саша приглашены тоже, — его окурок упал в урну. Моя догоревшая сигарета — туда же.
— Хорошо, я буду.
— Решено так: возьмем выпивку накануне, сюда же закуска. Я получаю ключ от 405‑й, якобы мне нужно порепетировать, — Коган поднял кисть руки, сделав ее похожей на рот болтуна. — Отчетный концерт, бла-бла-бла. Закроемся изнутри, разумеется.
— Как по мне, звучит великолепно, — я приоткрыл дверь, чтоб зайти. Мы остановились в проёме.
— И да, я всем выдумал индивидуальный пароль. Стучишься — и мы знаем, что свой.
— Лёнь, ты Джеймса Бонда пересмотрел.
— Все шутки в сторону. Запомни, твой — «Гермес».
— Ладно, буду держать в голове.
Мы зашли, сразу оказавшись в потоке вышедших на большой перерыв. Леонида и меня разделили спины, плечи и головы и стало сносить течением в разные стороны.
— Четверг, это будет сразу, как кончатся пары! — крикнул мне он, стремясь быть услышанным в этом шуме.
Я проскользнул мимо шедшего мне навстречу виолончелиста во фраке и стал прокладывать себе путь через толпу.
Клавиша без номера. Скерцо
Странный сегодня день. Я хожу на классы фортепиано всего вторую неделю, а Юлия Анатольевна мне говорит: «Играй первый концерт «The Beatles» чайною ложкой» [1]. И вот я достаю из чашки, в которой через кофейную гущу виднеется плавающая глазница, эту проклятую ложку. Стучу ею по клавишам, что есть сил. У меня выходит недурно, и мелодия явно слышна.
Все октавы на клавиатуре раскрашены радужными цветами. Красная клавиша — каждая «до», и седьмая, последняя «си» всегда фиолетовая. И так каждое семизвучие.
Бамс! Это проваливается сквозь пол моя музыкальная ложка. А ведь я уже на сцене мюзик-холла, занавес ползет вверх и мне аплодирует публика.
Я принимаюсь играть. Волны электротока от моих прикосновений передаются и мне. Вот я сижу, глядя в ноты, и начинаю медленно сгорать заживо, воспламенившись.
— Ты никогда не остановишься, — говорит мне Леди Ю. Она стоит за кулисами и её могу видеть лишь я.
— Но, Юлия Анатольевна, мы же договорились: я разучу, а Вы мне заплатите. 14 благодарностей 50 омерзения.
Пятнадцать мне совестно взять.
— Ты никогда не остановишься, — зловеще повторяет она и скрывается в темноте.
Я действительно не способен прервать своё исполнение. Мои руки мне не подчиняются, и, к тому же, я начал обугливаться.
Огромная молния из моего живота яркой стрелой прорезает пространство. Она бьет в потолок, в то время как я от макушки до пяток беспрестанно трясусь.
Свод начинает осыпаться, и от ощущения охватившего ужаса я просыпаюсь.
Надо мной стоит Оксана, протягивая салфетку. Я моргаю и узнаю место, в котором очнулся.
Та самая аудитория, где я познакомился с девушками.
— Тебе приснился кошмар? — я невольно вздрагиваю при звуке голоса Ю.
И тут я понимаю, что всё это — и салфетка, и комната, и сама Леди Ю, сидящая на том же самом месте, — всё уже со мной было.
Тревога и страх, вызванные этой мыслью, сковывали меня своими цепями. А теперь, ровно в эту минуту, сюда должен войти…
— Внизу в фойе сейчас драка, — призрак сэра Эндрю парит в сантиметрах над полом, и я вижу сквозь силуэт дверную резьбу. — Коган снова с кем‑то сцепился, — в его голосе слышится всеобъемлющая тоска.
Оксана, как и в день тех событий, покидает нас, следуя за Андреем.