Ду-ди-ду-д ом, дум-ди-д о м. Что ж нам делать с пьяным моряком?[3] Охохо, охохонюшки, ой как утром плохо будет.
Она вытащила изо рта щетку, ухмыльнулась себе в зеркало, затем пустила через губу белую струйку по подбородку. Большие густые капли плюхнулись в раковину: шлеп, шлеп, шлеп.
Потом она выплюнула остальное, сполоснула зубную щетку под краном и начала чистить зубы уже чистой, мокрой щеткой.
Надо бы аспирину съесть. А то завтра башка трещать будет. Одно го коктейля вполне хватило бы, ну двух. Ай, да ладно, фиг ли тут. Не каждую ночь тебе похищают и пытают, и едва не убивают. Слава богу, что Нила мне послал.
«Спасибо за любезность» — подумал Нил.
Надеюсь он не влипнет ни в какие неприятности с браслетом. Может, не стоило ему отдавать…
Да ну, все у него будет хорошо. Все хорошо, прекрасная маркиза. Лучше бы он остался. Милый парень. А, чего теперь. Где найдешь, там потеряешь. Да все равно он вернется.
Он же не дурак, и не слепой.
Покачав головой, она немного посмеялась.
Ага, как будто я такой ценн ый улов. Хватит бухать. Скоро до белочки допьешься, вон уже хрен знает что себе воображаешь.
Интересно, какова эта его Марта?
И о н попробует еще раз во мне покататься? Никогда не узнаю.
Если он не скажет.
Но я бы и не против. Интересно, а если он прямо сейчас здесь?
— Привет, привет, где бы ты ни был. Нил? Ты здесь?
«Конечно, я здесь» — подумал он.
Так и думала, что нет.
Увы.
Она снова сплюнула в раковину, прополоскала щетку и продолжила чистить зубы.
Увы, увы, но вы — не мы.
Или все-таки да?
Нил заметил, как быстрые движения ее руки, заставляют ее грудь подпрыгивать. Он чувствовал, как ее соски трутся об изнанку пижамной рубашки.
Элизу, похоже, все это совершенно не интересовало.
«Что и естественно, — подумал Нил, — Это же ее грудь. Ей-то что тут может быть интересного?»
Он снова прислушался к ее мыслям, пока она ополаскивала и убирала зубную щетку.
Алк о зельцер или аспирин? Или оба? Один от похмелья, а другой от множественных ушибов, ссадин и порезов.
Очень в моем духе, ага — уж если получать люлей, то рекордных.
Ха-ха-ха.
Как он мог такое со мной делать, что ж е это за ублюдок?
Господи боже. Зубами.
Нил ощутил глухой холод в ее промежности. Она плотно сжала вместе бедра, и он почувствовал жгущую боль.
Пойти к врачу?
Ну да, еще чего.
Так и представляю эту милую сценку.
На что жалуетесь? Ой, да ничего, просто пересеклась тут ненадолго с маньяком-садистом…
Она взяла одну упаковку с таблетками алкозельцера из коробки в аптечке, затем огляделась в поисках бокала.
А, точно.
В посудомойке.
Утром туда ставила. Вчера утром. Конечно.
Фламинго-обломинго, ха-ха.
В более глубоком слое сознания, она представила, как кидает таблетки в набранную горсть воды. И что, наверное, руке будет щекотно, когда они зашипят.
Не настолько набухалась, чтобы такие трюки вытворять. В другой раз. Может быть. Да ну нафиг, вряд ли.
Она кинула таблетки в карман рубашки.
Нил почувствовал, как твердый край пачки прижался к ее соску.
Она взяла пластиковую бутылочку аспирина с полки, открутила крышку и вытрясла две капсулы на ладонь. Затем поставила ее обратно на полку аптечки и захлопнула дверцу.
Вышла из ванной, преодолела покрытую мягким ковром спальню и оказалась в коридоре.
«Идет искать стакан для воды» — сообразил Нил.
На пути Элизы свет был выключен.
Он ощутил небольшой укол страха в ее теле.
С каких пор ты боишься темноты? Забудь, тот подонок мертв. Капут. Фини та ля комедия. Двинул кони. Крякнул. Склеил ласты.
Отправился в гости к чертям. Жарится на адской сковородке.
«Ты ошибаешься!» — подумал Нил.
И вслед за этим подумал: «Господи, я ведь должен предупредить ее! Я ведь только для этого здесь и оказался. И не могу тратить на это всю ночь, кстати. Мое чертово тело сейчас сидит в машине без сознания, и я даже не знаю, что с ним может…»
Элиза шагнула прочь из коридора и двинулась в гостиную. В бар, по догадке Нила. Там много бокалов. И ближе, чем кухня.
Что, если я теперь всегда буду бояться темноты?
Ну и засада. Вот что мне нужно — выйти прямо сейчас на улицу, поплавать вдоволь, пару раз нырнуть.