Борген. Я только загляну наверх. Садитесь. (Выходит.).
Доктор. Вас следовало бы довезти сюда в такую погоду.
Пастор. Пожалуй. Но не хочется никого затруднять.
Доктор. Да?
Пастор. И еще я должен платить арендатору за каждый километр пути.
Доктор. Ах так.
Пастор. И к тому же в открытой повозке! Другое дело в закрытом автомобиле, как ваш. Только сможем ли мы проехать?
Доктор. Разумеется, проедем.
Пастор. Да, но снег метет навстречу, господин доктор, и сугробы…
Доктор. Господин пастор, это же «бьюик», а поведу его я.
Пастор. Если вы так считаете… Я только имел в виду…
Доктор. Кстати, вы бы наказали вашим «смотрителям покойных»[64] здешнего прихода, чтобы они правильно заполняли свидетельства. В прошлом месяце в обоих была допущена вопиющая небрежность.
Пастор. Я обязательно это сделаю. Подумать только, вопиющая небрежность!
Доктор. Они же совершенно несведущие люди. Это безобразие, что в наше время сохраняются такие замшелые порядки… Свидетельство о смерти должен всегда выдавать врач.
Пастор. Да, конечно. Но с другой стороны — если люди очень бедны, они так могут сэкономить десять крон.
Доктор. Свидетельство о смерти должно всегда оформляться врачом.
Пастор. Это было бы, безусловно, наиболее надежно.
Доктор. Между прочим, все здесь, и бедные, и богатые, прибегают к услугам этих «смотрителей». А вообще-то труп что бедняка, что богатого, всего лишь труп.
Пастор. Я только хотел сказать… всякая вещь имеет две стороны… приходится уважать…
Доктор. Безобразие, говорю я вам. Я знал одного «смотрителя», который боялся покойников. Он стоял и смотрел на тело сквозь щель в двери: «О Господи, до чего же она мертвая!»
Пастор. Подумать только! Настоящее безобразие! Это совершенно недопустимо.
Борген (входит). Она спит, как ангел Божий! Вот кофе, пожалуйста, пожалуйста! Истинное чудо.
Доктор. В котором я могу усмотреть вполне естественные причины. Простите, мой добрый Миккель Борген, я не хочу ранить ваши религиозные чувства. Но теперь, когда все закончилось так хорошо, я могу, пожалуй, позволить себе вас немного подразнить. Как вы думаете, что больше всего помогло сегодня вечером — ваши молитвы или мои труды?
Борген. Наверно то, что Бог благословил ваши труды благодаря моим молитвам, вот что помогло больше всего, дорогой доктор.
Пастор. Ora et labora[65], говаривали в старину монахи.
Доктор. Вы, может быть, тоже верите в чудеса, господин пастор?
Пастор. Что вы понимаете под «верить»? В принципе, возможность чудес отрицать нельзя, потому что Создатель всегда должен оставаться господином созданного им. Но и с религиозной, и с этической точки зрения, чудеса невозможны. Нарушение законов природы внесло бы беспорядок в Божие мироустройство, а Бог чудесен именно тем, что на Него можно положиться. Проще сказать: Бог, естественно, мог бы творить чудеса, но так же естественно, что Он этого не делает. И мы Ему за это благодарны.
Доктор. А как же чудеса Христа?
Пастор. Да, в переломные и поворотные моменты мировой истории дело обстоит… может обстоять иначе.
Доктор. Вот как? Значит, в решительные моменты наш надежный Бог допускает некоторые отклонения от правил. Нет, мой добрый пастор Банбуль, никогда в этом мире не случалось и не случится ничего, в чем бы знающий и упорный исследователь не увидел естественные причины.
Пастор. Ну, это дело разумения, дело веры. Вы правы по-своему, я — по-своему, и мы можем уважать взгляды друг друга.
Борген. Как странно! Эти доктора всегда верят в то, во что меньше всего стоит верить. Но они ведь помогают людям в мирских бедах и в телесных нуждах, сами совершенно забывая о том, что существуют Дух и вечность.
Доктор. Да, Миккель Борген, мы, врачи, не религиозны, и нас следует за это благодарить.
Пастор. Благодарить?
Доктор. Вам, кажется, было бы лучше, если бы мы, когда нас вызывают к больному, сразу сдавались и говорили, что это Божья кара и помочь тут может только чудо! А не считаете ли вы, господа, что было бы правильнее, если бы мы взялись исследовать пациента, находили бы, в чем беда, определяли причину, назначали лекарство и… Что это?
64
В Дании существовала система, согласно которой, при отсутствии поблизости врача, осмотр мертвого тела и выдача свидетельства о смерти осуществлялись двумя специально избранными местными жителями.