— Но все это в прошлом.
— Я рассказывала, что случилось потом. Во Франции произошла революция. И сама императрица с возрастом очень изменилась. Говорят, она во всем и во всех разочаровалась. Она стала старой, толстой, страшной. И кроме того — унылой, скупой и суеверной.
— А ее любовники становились все моложе и моложе…
— Oui. Когда казнили короля Людовика, она надела траур. Эта казнь убила все ее надежды на философию, образование, науку, просвещение.
— И она сослала Вольтера в кладовку и заперла двери библиотеки?
— Да. И с тех пор в Эрмитаже начали происходить странные вещи.
— Какие?
— Закрытая библиотека — большое искушение. А это место было завалено сокровищами. Рукописи Дидро. Полицейское досье Вольтера. Много ценных вещей. И туда стали наведываться маленькие Чичиковы. Они легко отпирали запертые двери. Сокровища на то и сокровища — их всегда крадут, официально или неофициально. Когда Сталину понадобилась иностранная валюта, он просто продал картины из Эрмитажа. Когда пришли немцы, они гребли все, что могли унести.
— И книги из библиотеки?
— Конечно.
— Не понимаю. Если у вора есть хоть немного ума, он утащит полный комплект. Зачем ему несколько томов из собрания сочинений? И кто бы стал красть три тома из «Энциклопедии»?
— Зависит от того, кто и зачем крадет. Некоторые крадут, чтобы иметь, некоторые — чтобы уничтожить.
— По-моему, тут что-то не так.
— Скажите мне: если вы хотите потерять книгу — куда вы ее отнесете?
— Не знаю. В библиотеку?
— Конечно. В библиотеках находят книги, но здесь же их и теряют. Иногда их уносят насовсем, иногда возвращают и ставят не на то место. Мы пытаемся вести каталог, но даже самые лучшие каталоги врут. А эта библиотека много раз перемещалась. При переезде из Эрмитажа не составили даже список книг. А потом были революция и блокада, книгами топили печи. И когда настало время вернуть их на место, никто не знал, куда что девалось. И только одного человека волновала библиотека Эрмитажа. Только один человек попытался восстановить ее в прежнем виде.
Я смотрю на нее. Элегантная седая дама в изящном тонком платье теребит пальцами брошь на груди.
— Это были вы, Галина?
— Oui, d'accord[65]. Поверьте: вы находитесь в одной из величайших библиотек мира, не уступающей «Беру» или «Библиотек Насьональ». Но наша библиотека до сих пор ни с чем: у нас нет ни полного каталога, ни компьютерной базы данных. Мы не имеем ни специальных шкафов, какие есть в Лондоне или Париже, ни команды ученых для классификации всего этого богатства. А ведь здесь около десяти миллионов книг и около десяти миль полок. Где-то среди них когда-то находились десять тысяч томов библиотеки Вольтера — Дидро. Некоторые из них отличить нетрудно — те, на которых стоит печать Вольтера. Некоторые можно узнать только по заметкам на полях, сделанным рукой Вольтера или Дидро. За сорок пять лет я прошла вдоль всех полок и просмотрела все книги восемнадцатого века. Если попадалась книга, принадлежавшая к Библиотеке Просвещения, я переносила ее сюда. Все книги, находящиеся в этой комнате, попали сюда по одной и той же причине: когда-то они могли входить в собрание Дидро; и, может быть, они выведут меня на другие книги из этой библиотеки.
Мне вдруг становится грустно в этой грустной комнате. Я оглядываюсь — грубые полки, разрозненные комплекты, поврежденные корешки, отсыревшие, покрытые пятнами переплеты.
— И сколько книг вы уже опознали?
— Около пяти тысяч.
— А что же с остальными? Вы думаете, они еще здесь, где-то в библиотеке?
— Откуда мне знать?
— Но нельзя ли придумать что-то попроще, а не проверять каждую книгу в библиотеке?
— Конечно, можно — если найти «Книгу книг» Дидро. Он писал, что там содержится список всех его книг.
— Она здесь?
— Возможно. Может быть, она находится где-то среди его рукописей.
— Рукописей? Так вы не знаете всех его рукописей?
— Они тоже растеряны.
— И среди них есть такие, которые до сих пор не публиковались?
— Я полагаю. Конечно, есть.
— И ими не занимался никто из ученых?
— Почти никто. По крайней мере, к тем, что мы нашли, они до сих пор не прикасались.
— А вы читали эти рукописи?
— Не все. Сперва я хотела собрать библиотеку «Энциклопедии». Восстановить ее в прежнем виде.
— И вы это сделаете, Галина, я уверен.
— Я рада, что вы в этом уверены, mon ami. Но я занимаюсь этим уже сорок пять лет. И я ни в чем не уверена.