– Столько людей можно было бы спасти, если бы кто-то в нужный момент задал правильный вопрос.
– Сегодня никто не задает вопросов, всем интереснее говорить о себе. Жизнь кричит эгоцентризмом. Все эти социальные сети, которые поглотили мир, каждая страница пышет агрессивной формой жажды внимания, хотя большинству владельцев страниц нечего о себе сказать. Одна удачная фотография делает самого никчемного человека королем жизни на пару часов. Но его никчемности это не умаляет.
– Да, если у тебя перо в заднице, то еще это не значит, что ты павлин 3, – Алеф засунул руки в карманы джинсов и устало посмотрел на дорогу.
– Все обмельчало, опустошилось, при этом стало претенциозным и вульгарным. Пустая коробка громко гремит. Мир стал похожим на пародию на самого себя. Мы живем в плоском, одномерном мире – мы не существуем, если наших фото нет в Инстаграм. Люди ведут прямую трансляцию своей жизни, потому что у всех одна задача – выговориться перед концом, оголиться и морально, и физически, урвать свою минуту славы.
Тошнота, пресыщенность подкатила к горлу Левии, лицо ее приобрело выражение человека, который пытается проглотить горькую пилюлю, поэтому она отвернулась в сторону, чтобы Алеф не видел ее гримасы.
– Эй, ты чего..? – Алеф мягко тронул рукав крутки Левии и попытался заглянуть ей в лицо. Брови его в этот момент стали домиком, а в глазах запрыгали оранжевые огоньки беспокойства и участия, – Мир не переделать, но надо попытаться найти тех, с кем можно переждать жизнь.
После этих слов Левия сглотнула, чтобы подавить в себе слезы и повернулась к Алефу:
– Это трудно, у меня пока не получилось.
Алеф не знал, что ответить и словно ища помощи извне, он пытался взглядом найти Морфея, который обнюхивал траву вдоль дороги. Алеф подозвал пса, присел на корточки и поставил Морфея на задние лапки, как ребенка:
– Пока у тебя есть мы. А ты есть у нас. В этом унылом октябре не у многих есть и это, – Алеф снизу посмотрел на Левию. Лицо у парня было грустным и извиняющимся, как будто на нем тоже лежала вина за то, что жизнь стала такой, какой она стала.
– Это очень много. Я на такое и не рассчитывала. Спасибо вам. Что бы не произошло с нами всеми дальше, я всегда буду благодарна вам обоим за то, что уже было, – когда Левия договорила, Алеф протянул собачью пяточку к руке Левии, она дала Морфею «пять» и все трое снова зашагали на красно-фиолетовые огни праздника.
Праздник осени сгущался, людей становилось все больше и больше, музыка звучала громче, веселье становилось все более сумасшедшим. Алеф и Левия снова пробирались через толпу за засахаренной тыквой и кофе. Теперь уже было куплено три пакета сладкой тыквы – для всех троих. Морфей, радостный обладатель своей собственной порции праздничного яства, бегал кругами и водил носом по земле, его воодушевление передавалось и ребятам – маленький пес казался абсолютно счастливым. Когда они отошли в сторону от шума, заиграла песня Пола Маккартни «Hope of Deliverance», что привело их в какое—то особое расположение духа – громкая, навязчивая музыка вдруг сменилась мягким, гармоничным ритмом устаревшего хита.
Весь вечер Алеф расспрашивал Левию обо всем – вопросы были самыми разными, они вытекали один из другого, приобретая разные оттенки – от напряженной озабоченности, до участия и любопытства. Девушка была уверена, что большую часть из них ей никто никогда не задавал, оттого было так интересно на них отвечать. Разговор с Алефом был похож на беседу с психологом, вопрос за вопросом, фраза за фразой, в ней распутывался какой-то колючий клубок. Проблемы не исчезали, но они переставали иметь для нее значение. Однако, вместе с этим, с каждый вопросом парня ее жизнь отдалялась от нее все больше. Теперь в ней росло чувство, что она должна пойти за чем-то другим, за чем-то, что никак не связано с тем, что было до.
– Теперь моя очередь задавать тебе вопросы, Алеф, – чуть повеселев, сказала Левия.
Левия сыпала вопросами – один за другим они сами соскакивали с языка. Алеф был человеком немногословным, поэтому девушка только успевала задавать следующий. Она чувствовала, что должна успеть рассказать и спросить его обо всем, словно это могло стереть нежелание возвращаться в реальную жизнь, примирить ее с действительностью.
Вернулась домой Левия уже утром. Дорога до дома стала еще непрогляднее, чем вчера, глаза тыкв-фонарей пристальней всматривались в двух одиноких людей, а стоны ночных птиц все отчаянней вклинивались в их разговор. Левия снова проводила взглядом фигуру Алефа и маленького пса до самого последнего мгновения, когда парень еще раз повернется и исчезнет в тумане до следующего вечера.