— Спасибо, дорогие товарищи, что вы сочли возможным поддержать меня. — И он сядет на место, но затем не выдержит — скажется характер старого артиллериста, — маршал снова поднимется и добавит: — А тем товарищам, которые голосовали против присуждения мне ученого звания, хочу сказать: хотя я и не имею официально ученой степени доктора наук, считаю, что свою диссертацию я защитил, когда оборонял Ленинград…
И зал заседаний разразится громом аплодисментов.
Да, деятельность Г. Ф. Одинцова на Ленинградском фронте стоила не одной докторской диссертации.
…Каждый род войск имеет свои традиции. Но я всегда по-хорошему завидовал артиллеристам. Они имели свои особые традиции, бережно хранили и приумножали их.
Критерием ценности любого офицера этого рода войск являлась его так называемая артиллерийская культура. Среди них царил здоровый дух состязательности в быстроте и точности подготовки данных для стрельбы, в меткости огня, в культуре ведения карт и документации, в содержании боевой техники.
Помню, однажды шел разговор о выдвижении одного командира дивизиона на повышение. Доложили материалы генерал-лейтенанту артиллерии Н. Н. Жданову.
— Погодите, погодите, я где-то встречался с этим майором, — потирая лоб, заговорил командир корпуса. — Да, вспомнил. Он же во время учебных стрельб цель в двойную вилку захватывал. Какой же это будет полковой командир? Нам по амбразурам дотов надо попадать, а не в белый свет палить. Отставить!
И никто не возразил генералу.
Среди батарейцев всегда поддерживалось чувство гордости за свой род войск. «Мы, артиллеристы» — это было у них как бы вступлением в любой разговор…
…Во время перекура группа бойцов беседует с девушками из медсанбата.
— Народ мы артиллерийский, — прикуривая самокрутку, говорит один из батарейцев, — цигарки курим гаубичного калибра, девушек любим с огнем, а фашистов бьем насмерть.
— Ой, подружки, в жизни таких хвастунов и врунишек не видела!
— А чему вы не верите? Что фашистов колотим насмерть или что девушек любим с огнем?
…Смех, шутки, импровизированный конкурс острословов. Короче — у всех хороший, добрый душевный настрой.
В эти дни Военный совет армии стремился к тому, чтобы партийно-политическая работа была тесно связана с конкретными боевыми задачами. Важное место в ней занимало изучение заявления Советского правительства от 22 апреля о советско-финских отношениях.
Как известно, сотрудничество с гитлеровской Германией привело Финляндию к тяжелейшему экономическому и политическому положению. Даже такие антисоветские и прогитлеровские правители страны, как Рюти, Маннергейм, Таннер, стали искать пути заключения перемирия с Советским Союзом.
В феврале 1944 года Советское правительство предъявило Финляндии предварительные условия перемирия: разорвать отношения с Германией и интернировать или изгнать находившиеся на территории Финляндии немецко-фашистские войска, восстановить советско-финский договор 1940 года, отвести финские войска к границе 1940 года, немедленно возвратить советских военнопленных и гражданских лиц, находящихся в концентрационных лагерях. Разрешение таких вопросов, как возмещение убытков, причиненных Финляндией Советскому Союзу, наше правительство считало необходимым отложить до переговоров в Москве.
Это были весьма умеренные, гуманные требования. Советская сторона руководствовалась не чувством мести, а разумным стремлением скорее закончить войну, избежать новых жертв с обеих сторон. Однако под нажимом фашистской Германии финское правительство отказалось принять условия перемирия, решило продолжать войну против Советского Союза. Это решение оно мотивировало тем, что требование Советского Союза о разрыве отношений с Германией якобы угрожает национальной самостоятельности Финляндии.
В своем ответе 22 апреля 1944 года правительство СССР разоблачило фальшивую позицию финского правительства.
«У нынешней Финляндии нет государственной самостоятельности, — указывалось в ноте. — Она потеряла ее с того момента, когда впустила немецкие войска на свою территорию. Теперь дело идет о том, чтобы восстановить утерянную самостоятельность Финляндии путем изгнания немецких войск из Финляндии и прекращения военных действий»[50].
50
Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 2. М., 1946, с. 115.