Тогда в лагере фашизма ликовали. Типичный и очень яркий пример фанфаронства отживающего мира. Империалисты за руку привели к власти Гитлера, который по своему образцу и подобию сформировал правительство политических бандитов, с расчетливой методичностью приступивших к осуществлению плана превращения всей планеты в один гигантский концентрационный лагерь. Теперь уже известно, с какой точностью германский генеральный штаб разработал и расписал по месяцам и дням планы захвата Арабского Востока, Индии, Южной Америки и США. Над народами земного шара, все время разрастаясь при попустительстве империалистических кругов, нависла угроза коричневой чумы.
Но ликование в стане врага больше походило на пир во время чумы, чем на торжество покорителей Европы. Гитлер допустил коренной просчет. Начало конца фашизма наступило в то ясное, солнечное утро, когда тишину полей нашей страны нарушил грохот фашистских танковых двигателей, гул вражеских воздушных армад, топот кованых сапог солдат вермахта. Фашистская разведка работала неплохо. Гитлеровцы располагали данными о численности Красной Армии и ее техническом оснащении. И по арифметическим подсчетам фашистских стратегов получалось, будто бы Германия намного сильнее. Но им было невдомек, что для изучения оборонной мощи Страны Советов одних математических выкладок недостаточно. Они не учли, что кроме материальной силы есть сила духовная, которая не поддается арифметическому подсчету. И это вынужден был признать один из главарей фашистской Германии Геринг на Нюрнбергском процессе. «Как показал ход войны, — отвечая на вопрос обвинителя, говорил он, — мы о многом не знали, а многое не могли даже подозревать. Никакая, даже самая активная, агентура не может выявить истинный военный потенциал Советов. Я не говорю о численности Красной Армии, о числе советских пушек, самолетов, танков. Это мы приблизительно знали. Я не говорю о мощи, мобильности промышленности. Это было также нам известно. Я говорю о людях. Мы не знали и не понимали русских. Русский человек всегда был загадкой для иностранцев, и это оказалось для нас роковым»[60].
Герингу, как и другим фашистским извергам, подобным ему, было невдомек, что дело вовсе не в загадочной русской душе. Наша армия, как известно, по своему составу была многонациональной. Преданность идеалам коммунизма, социалистической Родине, животворный советский патриотизм и интернационализм, воспитанные партией у советских людей, — вот основа несгибаемости духа, мужества я героизма советского солдата, вот почва, которая вырастила Матросовых и Космодемьянских, Смирновых и Талалихиных, из которых состояла вся наша армия. Вот откуда юношеское «безумство храбрых» уже пожилых бойцов Красной Армии, народных мстителей. Вот откуда непостижимая мудрость и оптимизм двадцатилетних юношей и девушек, которые, будучи обреченными на смерть, учили выдержке и спокойствию своих отцов и матерей, старались облегчить их страдания, приобщить к миру своих высоких коммунистических, революционных идеалов. Коллективный, массовый героизм советских людей исходит из коммунистического начала.
Все честные люди мира, затаив дыхание, следили за кровавыми сражениями, разгоревшимися на Востоке, когда советские войска одни, без помощи союзников, вели напряженные оборонительные бои. Народы многих стран инстинктивно чувствовали, что их судьба решается на заснеженных полях России.
Советские люди, могучая Красная Армия изгнали фашистские орды со своей земли и помогли многим народам Европы освободиться от фашистского рабства.
Однако и после безоговорочной капитуляции фашистской Германии мир не пришел на землю. На Дальнем Востоке все еще продолжал полыхать очаг войны.
К этому времени стратегическая инициатива на Тихоокеанском театре военных действий, как известно, перешла в руки американо-английского командования. Военные действия были перенесены к северу от Южно-Китайского моря. Начались налеты стратегической авиации на Японские острова.