Генерал А. А. Гречко и его штаб почти всегда безошибочно определяли направление главного удара противника, разгадывали его замыслы и, как правило, встречали врага на заранее подготовленном и выгодном для нас рубеже, били немцам во фланг, как мы тогда говорили, «рубили по пальцам», заходили в их тыл, брали пленных и боевую технику.
Мы, конечно, отдавали себе отчет в том, что наступающий противник, значительно превосходящий нас в живой силе, имеет больше возможностей навязать нам свою волю. Но и у нас было не меньше возможностей для проявления инициативы, творчества, дерзости, для того, чтобы измотать врага, надломить наступательный дух его полчищ. Мысленно я обращался к военной истории, анализируя боевые действия и 74-й дивизии, и армии в целом.
Вечером у коптилки, сработанной из снарядной гильзы, листаю «Избранное» М. В. Фрунзе и наталкиваюсь на фразу: «Каждый из нас на своем личном опыте знает, как инициативный, хотя гораздо более слабый противник путает все расчеты врага, расстраивает его планы и одерживает победу»[19].
Утром делюсь своими мыслями с Василием Андреевичем Бегмой, зачитываю подчеркнутые красным карандашом слова.
— Разве это не о нас в теперешнем нашем положении сказано?
— Правильно, Евдоким, тысячу раз правильно: сказано как будто для нас, — соглашается член Военного совета и приглашает: — Пойдем помаракуем. Я тоже ночью почти не спал, у меня тоже появились кое-какие мысли.
Я уже знал, что мараковать нам долго не придется. В. А. Бегма отдаст самые необходимые, самые важные распоряжения и укатит ликвидировать какое-нибудь узкое место. А их возникало ежедневно и ежечасно бесчисленное множество…
Василий Андреевич Бегма до войны работал секретарем Ровенского обкома КП(б)У. Крупный, русоволосый, голубоглазый, он был потомком запорожских казаков. Симпатии он вызвал у всех с первого взгляда, и сам относился к людям с любовью и душевной щедростью. В любой ситуации член Военного совета с ходу находил общий язык и с рядовыми бойцами, и с равными себе, и со старшими по воинскому званию и служебному положению. Это был веселый, я бы сказал, светлый человек, и его авторитету среди бойцов, командиров и политработников мог позавидовать любой.
С командующим армией и его заместителями В. А. Бегма работал дружно, в обстановке взаимного уважения и доверия. Генерал А. А. Гречко и член Военного совета В. А. Бегма часто делились друг с другом самыми сокровенными мыслями, оценивая те или иные события, факты, явления. А поводов к размышлениям у обоих было много. Почему случилось так, что мы, зная о неизбежности войны и готовясь к ней, все-таки оказались застигнутыми врасплох? Как мы могли допустить, что так успешно начавшееся сражение под Харьковом закончилось крупной неудачей? И многое, многое другое…
Но главное заключалось не только в этом.
Андрей Антонович и Василий Андреевич могли поспорить, могли не согласиться друг с другом, но никогда не утрачивали взаимной доброжелательности. Но главное заключалось не только в этом. Важнее всего, пожалуй, было то, что командарм и член Военного совета безгранично доверяли друг другу в решении задач управления армией.
Отдает, например, генерал Гречко приказ о боевых действиях армии. Член Военного совета В. А. Бегма внимательно вслушивается, прикидывает, что главным звеном этого боя будет контратака 74-й стрелковой дивизии, и тут же обращается к командарму:
— Андрей Антонович, если вы не возражаете, я поеду в семьдесят четвертую…
Хотя и редко, но случалось, что были со стороны командующего и возражения. Это в тех случаях, когда он сам хотел быть на этом участке.
Особенно много член Военного совета занимался вопросами обеспечения армии продовольствием, боеприпасами, приемом пополнения личного состава. Генерал А. А. Гречко не только высоко ценил В. А. Бегму, но и всегда заботился о нем, следил, чтобы тот, горячий и неуемный, не рисковал без нужды жизнью.