— Где это Василий Андреевич запропастился? — частенько с тревогой спрашивал командарм, когда член Военного совета надолго задерживался в войсках.
Многому научился я у Василия Андреевича Бегмы, и работа с ним оказала большое влияние на всю мою дальнейшую деятельность на фронте уже в качестве члена Военного совета армии. Многое мне дали и наблюдения, касающиеся совместной работы члена Военного совета и командарма. Трудясь, что называется, душа в душу, они умели соблюдать по отношению друг к другу величайший такт. Во всей своей дальнейшей жизни политработника я многократно убеждался в том, что наше умение найти общий язык с командиром на принципиальной партийной основе является едва ли не первым условием успешной деятельности обоих.
Как обычно бывает в жизни, встреча с хорошим человеком прерывается неожиданными обстоятельствами. Так случилось и на сей раз.
Однажды В. А. Бегму вызвали в Москву. Вернувшись через четыре дня, он сообщил, что ему придется расстаться с нами. В ЦК ВКП(б) он получил задание высадиться с десантом в Ровенской области и организовать там партизанскую борьбу.
С большим сожалением мы расставались со своим замечательным соратником, добрым другом, опытным, справедливым и требовательным воспитателем. Проводы Василия Андреевича были по-фронтовому сердечными и теплыми.
До конца войны В. А. Бегма успешно руководил партизанским движением в Ровенской области, был отмечен многими правительственными наградами, получил звание генерала. После войны Василий Андреевич работал секретарем обкома партии, а затем возглавлял Комитет партийного контроля при ЦК Компартии Украины.
… Итак, мы отступали. Отходя, дрались за каждый населенный пункт, каждую высоту, каждый ручеек…
В тяжелейших условиях мы научились не только в порядке отступать, но и маневрировать свободными от боя войсками, отводили их в тыл, готовили новую встречу врагу, и ему вновь и вновь приходилось организовывать наступление. Это изматывало силы противника, снижало темпы его продвижения. Мне вспоминается случай, когда в результате одного из боев на реке Маныч был наголову разгромлен полк фашистов. В плен попало свыше ста немецких солдат и офицеров, в том числе и командир одного батальона — майор. — Наше наступление, — сказал на допросе этот гитлеровец, — это какой-то кошмар. Вот уже больше месяца мы находимся в беспрерывных боях. У меня в результате потерь дважды сменился весь состав батальона. Отступая, русские уничтожают наших солдат больше, чем теряют сами. Если и дальше так будет продолжаться, в Германии не останется солдат…
Боевая активность даже в отступлении дает не только непосредственный военный эффект, то есть не только ослабляет врага, но и оказывает могучее влияние на укрепление морального духа войск, на сохранение боевого настроя, поддерживает в каждом веру в победу, порядок и дисциплину в частях и подразделениях.
«Вы можете быть вынуждены к отступлению, вы можете быть отбиты, но, пока вы в состоянии влиять на действия противника, вместо того чтобы подчиняться ему, вы все еще до некоторой степени превосходите его. И — что еще важнее — ваши солдаты, каждый в отдельности и все вместе, будут чувствовать себя выше его солдат»[20]. Справедливость этих слов «пролетарского генерала» Карла Маркса доказана всей военной историей, подтверждена и опытом Великой Отечественной войны.
Именно боевая активность частей 12-й армии, как и многих других, срывала планы врага, сеяла среди его солдат растерянность и неуверенность, а с другой стороны — обеспечивала в наших рядах порядок, давала возможность бойцам окрепнуть духом, преодолевала в них некоторую подавленность и усталость, усиливала их уверенность в победе и бодрость.
Небывалую стойкость и мужество советских воинов в трудные месяцы отступления Красной Армии вынуждены были признать даже наши враги. Через неделю после начала войны — теперь это известно всему миру — начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер сделал запись в своем дневнике: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека»[21]. А один из руководителей немецкой разведки — генерал Типпельскирх свидетельствует, что советские войска показывали совершенно невероятную способность к сопротивлению и тяжелые испытания не смогли сломить их стойкость[22].
Еще и по сей день западные военные теоретики ломают головы над тем, почему Гитлеру не удался блицкриг, почему рухнули расчеты вышколенных гитлеровских стратегов и как случилось, что германские милитаристы, опираясь на военный потенциал не только Германии, но и оккупированных стран Европы, в первые же недели войны сбились с победного шага, захромали и начали скулить о загадочности характера советского солдата. Буржуазные фальсификаторы истории пытались и пытаются извратить вопрос о причинах и истоках несгибаемой стойкости наших воинов. Они пространно рассуждают о «загадочной славянской душе», «примитивности скифских потомков», якобы не дорожащих ценностями жизни и самой жизнью, о фанатизме, прививаемом будто бы советским воинам комиссарами.
21
«Совершенно секретно! Только для командования!» Документы и материалы. М., 1967, с. 237.