Они не хотят признать, что мужество и самоотверженность бойцов Красной Армии — явление социальное, порожденное и обусловленное социалистическим общественным строем, советским образом жизни, что эти качества — явление не стихийное, а осознанное.
Сколько раз в дни отступления отдельные части и подразделения, а порой и мелкие группы в 5–8 человек вступали в единоборство с врагом и сражались до последних сил, шли на самопожертвование во имя того, чтобы на иных участках другие части и соединения или такие же малочисленные группы могли выполнить более важную, главную задачу! Сколько раз мне самому приходилось сколачивать из бойцов и командиров, которые вырвались из окружения, сводные подразделения и группы! И уже в первые минуты очередного боя у бойцов и командиров появлялся новый прилив силы. Очень часто они шли в бой, теснили врага, отчетливо сознавая, что, чем дальше им удастся продвинуться вперед, тем меньше у них шансов, если не случится чуда, удержаться на последнем рубеже или выйти из боя. На чудо, конечно, никто не надеялся, но каждого согревала убежденность, что в смертельной схватке с врагом правое дело всегда возьмет верх над злом, над силами, которые замахнулись на чужую землю, на Советскую власть. И потому в сознании бойцов не было места безнадежности. Творящее историю мужество не знало такого приниженного чувства.
Суровая боевая действительность помогла мне выработать свои критерии в оценке творчества, инициативы, самостоятельности подчиненных командиров и политработников. Я часто приходил к мысли (и пытался ее внушить подчиненным мне командирам и политработникам), что в работе с людьми важно знать, что от кого можно и нужно потребовать, чтобы никого морально не ослабить. Общеизвестно, что люди далеко не одинаковы. Надо уметь у каждого оцепить сильные и слабые стороны, уметь опереться на силу человека и, пусть это покажется кое-кому странным, прощать или не замечать незначительные человеческие слабости.
Это на первый взгляд причудливо своеобразное, но пронизанное подлинной диалектикой жизни отношение к людям позволяло нам всегда и очень быстро создать в штабе и в политотделе армии ту здоровую атмосферу во взаимоотношениях с командирами дивизий и полков, которая никакими уставами, инструкциями и директивами не предусмотрена, но которая имеет первостепенное значение для развертывания инициативы, творческих способностей, воодушевления всех — от рядового до командарма. А это в то время было и трудной и жизненно необходимой задачей. В начале войны у нас было немало гибко мыслящих, самостоятельных в своих решениях командиров разных рангов. Многие из них перед нападением фашистской Германии на СССР привели подчиненные войска в боевую готовность до получения соответствующих распоряжений свыше и организованно вступили в бой.
Но, как уже неоднократно и справедливо писалось об этом, в начальный период войны сказались и излишняя централизация управления, боязнь некоторых командиров взять на себя ответственность за принятое решение, упование на приказ свыше. Как свидетельствует Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, «даже в ночь на 22 июня в некоторых случаях командиры соединений и объединений, входивших в эшелон прикрытия границы, до самого последнего момента ждали указания свыше и не держали части в надлежащей боевой готовности, хотя по ту сторону границы был уже слышен шум моторов и лязг гусениц»[23].
На совещаниях с руководящим составом штаба армии, с командирами дивизий мне частенько приходилось напоминать рожденную многолетним опытом мудрую формулу: «Упрека заслуживает не тот, кто, несмотря на принятие всех мер, не достиг успеха в бою, а тот, кто, боясь ответственности за неудачу, упустил время, не использовал всех возможностей для выполнения поставленной задачи».
Были случаи, когда Военный совет армии строго взыскивал за упущения и просчеты с командиров дивизий и полков, которые даже достигали успеха в бою, но иногда бывал снисходителен к командирам, которых при решении каких-то задач постигла неудача. Нельзя было, как говорится, рубить сплеча: следовало каждый раз разбираться в условиях, причинах, порождающих то или иное явление. Я и сейчас убежден, как важно для руководителя любого ранга критиковать и поправлять не только тех, кто допускает ошибки, но и тех, кто упускает возможности для достижения успеха, не видит благоприятно сложившейся ситуации, упускает момент, используя который можно добиться победы.