Наколов белые листовки на штыки, воины молча и намеренно вразброд пошли к вражеским позициям. Вместе с бойцами в цепи шагали старший лейтенант К. П. Остапенко и комиссар Н. П. Седых. Вражеская мотопехота сосредоточилась в глубоком, протянувшемся на несколько километров овраге. Только что подъехали полевые кухни, и фашисты обедали. В нескольких местах раздавались звуки губных гармоник. Расчет Седых оказался точным. Немцы действительно сочли, что идут их добровольные пленники. Несколько солдат с долговязым офицером во главе поднялись на кромку оврага во весь рост. Размахивая парабеллумом, офицер на ломаном русском языке кричал:
— Иван! Польожить винтовки! А то мы будем стреляйт!
Когда цепи приблизились на совсем близкое расстояние, Седых скомандовал:
— Бей, ребята, гадов! Коли фашистов! Ура-а!
Для гитлеровцев это прозвучало как гром с ясного неба. Но время ими было упущено. Бойцы с яростью набросились на фашистов и гранатами, штыками, автоматными очередями стали уничтожать их. Оставшиеся вражеские солдаты в панике бежали. Захватив богатые трофеи, в том числе две полевые кухни, наши бойцы вернулись на исходные позиции.
На следующий день в армейской газете была напечатана статья «Комиссар Н. П. Седых», рассказывавшая о подвиге политработника.
Да, личный пример — сильное средство в политико-воспитательной работе! Недаром командиры, комиссары, политработники, коммунисты прибегали к нему всякий раз, когда складывалась сложная и опасная обстановка. Они, не раздумывая, становились впереди строя и шли в бой, увлекая за собой воинов.
Д. Фурманов как-то писал, что надо уметь вести войну не только штыком, но и умным, свежим словом, знанием, умением самому все понимать и другому объяснить как надо. Когда я размышляю над этими словами большевистского комиссара, мне на память приходит бесчисленное множество агитаторов низового звена, агитаторов-заводил, неистощимо бодрых, наделенных особым даром общения с людьми, таких, как герой А. Т. Твардовского Василий Теркин. Они всегда на виду у бойцов, вместе с ними отражали атаки врага и сами шли в атаку, а в короткие минуты затишья могли одной меткой фразой, веселой шуткой, язвительным словечком в адрес фашистов поднять настроение товарищей. Один из полков 201-й стрелковой дивизии попал в окружение. Фашистские танки перерезали подразделениям последний путь, заняв хутор Комарицкий. Выход один: выбить немцев из хутора. Во второй половине дня батальон капитана Селезнева, в котором насчитывалось не более 80 человек, предпринял атаку, но безуспешно. Противник встретил наших бойцов мощным пулеметным огнем и танковой контратакой. Пришлось отойти на прежний рубеж, потеряв 12 человек. Настроение у воинов, конечно, упало. Враг со всех сторон атаковал взятое в кольцо подразделение.
— Не взять нам этого хутора. У него там танки, а у нас только штыки, да и те жидкие, — послышался чей-то растерянный голос.
— Не выбраться, видно, нам из этого окружения, — подхватил другой.
И тут в разговор вмешался взводный агитатор:
— Что вы, братцы! Враг — лев, если смотреть на него глазами зайца. — Бойцы оживились. А агитатор продолжал: — Это днем им помогли пулеметы и танки. А ночью что ни танк, то металлический гроб. Ни черта ведь они не видят. Вот ночью поднажмем, и фрицы в одних подштанниках удирать будут…
И действительно, ночной контратакой батальон смял гарнизон, занимавший хутор, и вырвался из окружения.
Главное политическое управление с полным основанием сообщало в ЦК партии в августе 1942 года о том, что «в Красной Армии выявились тысячи агитаторов, которые показывают пример большевистской работы среди красноармейцев. Они агитируют и живым словом, и личным показом стойкости, умения и мужества»[27].
Однако грозная обстановка, сложившаяся на фронте, вызвала большую тревогу у партии и у всего советского народа. 28 июля народный комиссар обороны И. В. Сталин обратился к войскам с приказом № 227.
В приказе с суровой прямотой была охарактеризована опасность положения, создавшегося на южном крыле советско-германского фронта. В нем указывалось, что «бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге, у Северного Кавказа, немецкие войска рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с нефтяными и другими богатствами»[28]. Приказ решительно осуждал настроения тех, кто считал, что территория Советского государства велика и что можно и дальше отступать в глубь страны, до выгодных для обороны рубежей. «Пора кончить отступление, — говорилось в приказе. — Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности… Отступать дальше — значит загубить себя и вместе с тем нашу Родину. Ни шагу назад без приказа высшего командования. Таков призыв нашей Родины»[29].