Я прошел войну от первого ее дня и до последнего. Попадал в разные переплеты и видел многое. Но, забегая вперед, о бое за Крымскую скажу: потом, после взятия станицы, мы осматривали места жарких схваток. Земля буквально была усеяна вражескими трупами. Да и многие советские воины сложили на подступах к станице головы.
Как раз тогда вражеские войска атаковали отважных защитников Малой земли под Новороссийском. Враг обрушил на полуостров Мысхако удары страшной силы. На небольшой клочок земли, где защищались бойцы и командиры трех бригад 18-й армии, гитлеровцы обрушили 11 железнодорожных эшелонов металла. Фашистская авиация совершала по две тысячи самолето-вылетов в день, а атаки пехоты и танков следовали одна за другой. Однако достигнуть успеха противнику там не удалось. Защитники Малой земли проявили изумительную стойкость.
Чтобы облегчить положение героических защитников Малой земли, командование Северо-Кавказского фронта решило силами 56-й армии вновь нанести удар в направлении южнее Крымской. Но, как показали события, этих сил было явно недостаточно, чтобы овладеть Крымской.
Маршал Советского Союза Г. К. Жуков писал впоследствии: «Разгром противника на подступах к станице Крымская и ее захват были возложены на одну 56-ю армию, силы которой были ограничены, а подкрепить ее серьезно ни Ставка, ни фронт возможности не имели. Армии предстояло преодолеть сильно укрепленную оборону, которую войска создали на подступах к станице»[42].
Несмотря на неудачные попытки овладения Крымской и значительные потери, которые понесли войска 56-й армии, моральный дух личного состава оставался высоким. Он поддерживался всеобщим воодушевлением советского народа и его армии в связи с началом массового изгнания врага с временно оккупированных им территорий страны, целенаправленной и действенной партийно-политической работой, самоотверженными действиями командиров и политработников, коммунистов и комсомольцев, разумным и четким планированием боевых действий со стороны командующего армией и его штаба. «Планирование и подготовка операции, — пишет Г. К. Жуков, — были проведены А. А. Гречко со знанием дела и большой предусмотрительностью»[43].
Почему же все-таки так долго не удавалось овладеть Крымской? Думаю, что исключительно потому, что не было достигнуто превосходства над противником в боевой технике. Ведь моральное превосходство над врагом, как и искусство командного состава, проявляет себя не иначе, как через материальную силу, применение оружия.
Теперь к подготовке наступления командование фронта относилось более основательно. В 56-й армии была создана танковая группа и второй эшелон, состоящий из особой стрелковой дивизии НКВД, 32-й стрелковой дивизии и танковой группы в составе двух танковых бригад.
Огневую поддержку армии осуществляли до 15 артиллерийских полков усиления, а содействовать наступлению с воздуха должна была вся авиация фронта (свыше 900 боевых самолетов).
Прибывший в штаб фронта заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, ознакомившись вместе с наркомом Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецовым и генералом С. М. Штеменко с обстановкой, приказал перенести начало наступления с 20 на 25 апреля.
Маршал Г. К. Жуков детально ознакомился с обстановкой в 18-й и 56-й армиях. Я встречал его на командном пункте 56-й. Подкатили два «виллиса». Из одной машины вышел Г. К. Жуков. Невысокого роста, плотный, в маршальской форме и простых яловых сапогах. Тяжелая походка, строгий взгляд. Вместе с Георгием Константиновичем приехали маршал авиации А. А. Новиков и еще три генерала. Никакой охраны вместе с группой не было.
Все члены Военного совета были наслышаны, что приезд Г. К. Жукова в любую из армий являлся строгим экзаменом. Заслушав доклад командарма, маршал остался доволен подготовкой и планированием операции.
— Едемте теперь в войска, — сказал он.
Георгий Константинович побывал на КП дивизий первого эшелона и некоторых полков, в батальонах и ротах. Чувствовалось, что человеком он был бесстрашным. Все шло хорошо. У командиров и бойцов — боевое настроение, в беседах с маршалом в присутствии командарма и других генералов все они выражали горячее стремление скорее перейти в наступление, громить ненавистного врага.