— Петро, дай махорки на цигарку.
— У тебя ж сигарета в зубах.
— Так это немецкая. Оно хоть и трохвея, а дрянь!
— Был у нас в станице старый казак Кавун, — рассказывает пожилая казачка. — Всю жизнь был ненавистником Советской власти и даже, сукин сын, желал погибели Красной Армии. А когда пришли немцы и стали тысячами угонять скот и резать гусей, спохватился дед, вроде бы прозрел. «Чого ж мы, сердешни, — говорит, — сами-то это добро не ели?! Все берегли, а теперь вот немцам досталось. Жрут, будто собственное, свиньи паршивые!»
— И не говори, свахо, — подхватила соседка певучим голосом. — Таких разбойников у самого Наполеона не было. Даже гвозди ржавые брали…
Мимо вокзала один за другим с грохотом промчались несколько эшелонов. Танки, пушки, тягачи, красноармейцы в теплушках.
— Нет, сдохнет Гитлер, а с этой силой не совладает, — многозначительно, как бы про себя проговорил боец в шинели без хлястика и с пустым рукавом. — Все поднято на ноги, все обращено в одну цель…
До Москвы удалось добраться только через трое суток. Железная дорога работала с большими перегрузками. «Зеленую улицу» транспортники давали фронтовым грузам, а наш «мирный» эшелон подолгу простаивал на станциях. Дорога для меня была волнующей. Я с жадностью всматривался в окружающее. Целых два года я ведь не видел, как живет страна в это суровое время.
Итак, академия имени М. В. Фрунзе. Я знал о ней по рассказам Андрея Антоновича Гречко и других боевых товарищей, кому посчастливилось учиться в стенах этого старейшего учебного заведения.
Скорей бы проходили эти месяцы, скорей бы снова на фронт!
Учеба на курсах была очень полезной. Наша группа состояла из членов военных советов и начальников политотделов армий. Многое, чему нас учили, мы сами видели на фронте, о многом догадывались, ко многому привел каждого индивидуальный опыт. Все видели большие и к лучшему перемены в оснащении армии боевой техникой, вооружением, в творческом росте командиров и политработников всех степеней, в настроении бойцов, населения. И все же нашему мышлению не хватало масштабности, видения войны в целом, реального соотношения сил воюющих сторон. Мы знали опыт своих армий, в известной степени опыт своих фронтов, но опыт всей Красной Армии был для каждого слушателя новым открытием. Его изучение — а это и была цель курсов — заставляло нас по-иному смотреть на перспективы войны, на масштабы сражений и даже на свой собственный боевой опыт.
Уже завершился коренной перелом в ходе войны в нашу пользу. В результате мобилизации материальных и моральных ресурсов советскому народу и Красной Армии удалось окончательно вырвать инициативу из рук врага. Фашистские полчища потерпели поражение под Сталинградом и на Кавказе, под Курском и на Левобережной Украине, западнее Киева и на Западном направлении.
С ноября 1942 года по декабрь 1943 года наши войска прошли с боями на юге страны от 500 до 1300 километров. Освободили от захватчиков территорию, на которой проживало 46 миллионов человек. Но под гнетом гитлеровского «нового порядка» еще оставалось 36 миллионов советских граждан. В городах и селах, где еще дымились пожарища, начинались восстановительные работы. Оживал Донбасс, возрождалась металлургия Юга, Сталинграда, промышленность Ростова-на-Дону и других районов и областей.
В 1943 году военные заводы выпустили 34,9 тысячи самолетов, 24,1 тысячи танков и САУ, около 130 тысяч полевых и противотанковых орудий, более 2,4 миллиона пулеметов и автоматов, 3,4 миллиона винтовок и карабинов, 96 тысяч снарядов и авиабомб[46]. Такое количество первоклассной боевой техники и вооружения обеспечило широкое развертывание наступательных боевых действий Красной Армии.
Все советские люди были охвачены необычайным патриотическим воодушевлением. Это нашло яркое выражение в повышении трудовой активности народа, в росте производительности труда, в добровольных сборах денежных средств и материальных ценностей в фонд обороны, на строительство танков и самолетов. На фронт шли миллионы посылок с теплыми вещами, продуктами, табаком. Не родные, не близкие, а совсем незнакомые люди с радостью посылали все, что имели, безымянному «дорогому бойцу», «нашему освободителю».
Советские люди на фронте и в тылу героически переносили трудности и лишения, шли на них сознательно. Помню, однажды во время посещения армейского госпиталя я слышал, как сестра успокаивала бойца, которому после ранения ампутировали руку.
— Теперь, дорогой мой, — говорила она, — каждый что-то теряет: один — жену, другой — семью, третий — имущество, четвертый — детей, пятый — руку, шестой — голову. Не у одного тебя беда…