Молодая женщина, которая столь неожиданно появилась у нас в доме, и была Франтина — та самая Франтина, из-за которой мы, бывало, всё с вашей старой бабкой бранились. И ведь не одна бабка ее ведьмой считала. С того дня, как поселилась она у нас, заговорили люди: она, мол, дьяволица настоящая. Разве сумела бы она иначе всего за какой-то час так обкрутить хозяина!
Но еще больше утвердились все в этом мнении, когда она быстро навела у нас порядок, и даже самые заядлые ее противники из домашних стали невольно ее уважать и выполняли все ее желания, как свои, хоть в душе и противились.
Слова хозяина нас в первую минуту будто громом поразили. От удивления никто не мог слова вымолвить, забыли даже с хозяином поздороваться и хозяйку приветить.
Кто бы мог подумать, что наш хозяин способен в дом совсем незнакомую женщину привести! Не иначе какая-то высшая сила толкнула его на этот шаг и укрепила его дух для столь решительного поступка. Не твердил я, как прочие, — дескать, здесь замешано какое-то колдовство; наоборот, во всем этом десницу господню да волю его покойной матери усматривал. Хотелось, видно, ей, чтобы взял он себе наконец жену и было бы кому покоить его. Но только не верилось мне, что он совершил это по своей воле: робкий он был человек, и женитьбы пуще всего боялся.
Ведь я тогда еще совсем молодым парнишкой был, не знал и не ведал, что такое любовь, как, загорается она в людях с первого взгляда и потом через всю их жизнь проходит, не знал я, что великую силу таит она в себе, истинные чудеса творит.
Теперь, конечно, не бывает, чтобы кто-то пошел на богомолье, а через несколько дней воротился домой женатым человеком, не спросившись родных, без венца, но выправив бумагу в ратуше. А в старину так бывало.
Но прежде я расскажу вам, какая была в те времена жизнь, иначе вы не поймете, что за человек была Франтина.
Не было тогда ни в чем ни складу, ни ладу. Все позволялось, нигде никакого порядка. Ни священники, ни чиновные лица — никто не знал, что с ним завтра будет. Поговаривали, будто стоит принцу Иосифу сесть на трон, как он немедленно изгонит из страны всех попов, а другие говорили — чиновников, и народ будет управляться самостоятельно. У нас в медвежьем углу и подавно никто ничего не знал, Оттого-то и закрывали на все глаза священник и писаря наши, если удавалось им лишний крейцар себе в карман положить. Одни только крестьяне голову не ломали, они по опыту знали, что при любой власти им лучше не будет. Однако на сей раз ошиблись: ведь когда вступил на престол император Иосиф, все люди волю получили и при желании каждый мог со временем человеком стать.
А по всей земле шла кровопролитная война[12]. Началась она, когда меня еще и на свете-то не было. Говорили, причина в том, что у нас в Чехии после смерти короля стала править королева. Имя ее было Мария-Терезия. Заволновались другие государи: не могут они, мол, стерпеть, чтобы баба носила корону и на троне сидела, — это лишь мужчинам пристало. Объединили они войска и пошли на нее. Пришлось ей защищать свои владения: ведь Чехию норовили забрать баварцы, а Силезию — пруссаки. Война много лет тянулась — едва утихнет, тотчас опять разгорится. Сколько людей пострадало: кто пал в бою, а кто всего имущества лишился!
А какие козни строили наши высокие господа! Ведь сговор с чужеземными государями — это их рук дело. Говорили, что даже сам архиепископ пражский был с ними заодно и подбивал всех, чтобы свергли ее с престола. Будто бы не кто другой, как он, и пригласил баварца в Прагу и короновал его там всем честным людям на удивление. Тут и знать наша поспешила принести присягу новому королю, подарив ему не одну тысячу золотых дукатов.
Мы всё еще не решались верить слухам, а между тем многое походило на правду, стоило лишь на писарей поглядеть. Было ясно, что истины от них не добьешься; никто не стал их ни о чем спрашивать — решили сами обо всем разузнать и во всем убедиться.
Надумали наши послать в Прагу своего человека, чтобы он там расспросил обо всем: кто же у нас теперь король, и кому мы должны подчиняться. Да никто идти не хотел. Стариков страшили тяготы долгого пути, а молодые боялись, как бы их не схватили и не надели на них солдатский мундир: тогда на всех дорогах за рекрутами охотились.
Наконец взялся идти могильщик; был он уже в летах, но слыл за человека мужественного и бесстрашного, как и полагается людям его ремесла. Все рады были, что идет на разведку именно он; были уверены, если он вернется с новостями, то одну чистую правду обо всем расскажет — лгать он был не охотник.
12
Имеются в виду эпизоды из так называемой войны за австрийское наследство, когда после смерти австрийского императора Карла VI на престол вступила его дочь Мария-Терезия.