Я всегда знала, что мать воспользуется любой возможностью, чтобы напомнить мне, что я могла бы быть лучше, чем я есть. Я могла быть более впечатляющей, чем я есть. У меня есть потенциал получить больше от своей жизни, чем я получаю теперь. И я, в общем-то, не думала, что она упустит такую возможность из страха показаться бесчувственной и неловкой. Но я не подозревала, что она способна настолько ювелирно это проделать. Она говорила, а я слышала, как далеко я оказалась от их планов на мой счет. Так бывает, когда ты единственный ребенок у родителей, когда они хотят больше, но не могут получить ничего, когда они родят детей ради того, чтобы создать уменьшенную версию самих себя. Так бывает, когда они понимают, что ты не собираешься быть такой, как они, и они не знают, что с этим делать.
Меня это всегда беспокоило, пока я не уехала из дома, подальше от них, долой с их осуждающих глаз, прочь от их снисходительных голосов. И это меня не волновало до этого момента. И все потому, что я не нуждалась в них до этого момента. Хотя и сейчас я понимала, что их присутствие в моей жизни не улучшит ситуацию.
— Нет, спасибо, мама, — поблагодарила я, надеясь, что на этом разговор закончится. Что она сдастся и просто решит нажать на меня сильнее в следующий раз.
— Что ж, — произнес отец, — мы чем-то можем тебе помочь?
— Нет, папа. Я просто хотела, чтобы вы знали. Надеюсь, вы хорошо проведете остаток вечера.
— Я сожалею о твоей потере, Элинор. — Мать повесила трубку.
— Мы, правда, желаем тебе самого лучшего, Элси, — добавил отец. Он произнес мое имя, и это застало меня врасплох. Он пытался. Это значило, что он пытался. — Мы просто… Мы не знаем, как… — Я услышала, как он вздохнул и продолжил: — Ты же знаешь свою мать, — и на этом он остановился.
— Я знаю.
— Мы любим тебя.
— Я вас тоже люблю, — ответила я скорее ради приличия, чем повинуясь чувству.
Я нажала на кнопку отбоя.
— Дело сделано, — сказала мне Ана, сжала мою руку, прижала ее к сердцу. — Я так горжусь тобой за этот разговор. Ты по-настоящему хорошо держалась.
Она обняла меня, и я уткнулась лицом в ее тело. Плечо Аны — это мягкое место, чтобы поплакать, но я слышала городские легенды о безопасности материнских объятий, и теперь это звучало как нельзя кстати.
— Ладно, я хотела бы прилечь.
— Давай, — откликнулась Ана. Она убрала со стола тарелки, свою пустую с остатками кленового сиропа и мою чистую, но с блином. — Если захочешь есть, скажи мне.
— Хорошо, — ответила я. Но я уже была в спальне, уже легла и уже знала, что есть мне не захочется. Я смотрела на потолок и не понимала, сколько времени прошло. Я вспомнила, что мобильный Бена где-то все еще существует. Что его номер не умер, как умер он. И я позвонила. Я снова и снова слушала его голос, нажимала на отбой и опять набирала его номер.
Это был холодный и дождливый субботний вечер. То есть холодный для Лос-Анджелеса. Пятьдесят градусов[9] и ветер. Ветер начал раскачивать деревья, дождь хлестал наискосок. Было только пять часов, но солнце уже село. Мы с Беном решили отправиться в винный бар неподалеку от моего дома. Ни один из нас не был большим любителем вина, но там была крытая парковка с парковщиком, поэтому заведение показалось нам самым сухим из близлежащих вариантов.
Мы дошли до столика, сняли мокрые пальто и взъерошили волосы. На улице было настолько холодно, что в баре нам показалось так тепло и уютно, как будто мы сидели у костра.
Я заказала салат «Капрезе» и диетическую колу. Когда Бен заказал пасту и бокал пино-нуар, я вспомнила, что фишкой этого места был винный бар.
— О, не надо диетической колы, — сказала я. — Я буду то же самое.
Официант взял наши меню и ушел.
— Ты не обязана заказывать вино, если ты его не хочешь, — заметил Бен.
— С волками жить, знаешь ли…
Вскоре нам принесли наши бокалы, наполовину наполненные темно-красным вином. Мы покрутили бокалы под носом, улыбаясь друг другу, так как ни один из нас не знал толком, для чего это надо делать.
— Ага, слабый запах ежевики и… — Бен сделал глоток, сдержанно, как дегустатор. — Есть древесный привкус, ты не находишь?
— Ммм. — Я отпила из своего бокала, делая вид, что обдумываю. — Да, древесный привкус. С насыщенным полным вкусом.
Мы оба рассмеялись.
— Точно! — сказал Бен. — Я забыл про насыщенный. Любителям вина нравится говорить о напитках, что они насыщенные.
Он сделал несколько глотков.
— Честно говоря, для меня все вина на один вкус.