Бен шел на поправку и попросил меня взять еще один выходной на работе, чтобы провести день с ним. По его словам, я так за ним ухаживала, что ему нужен день, чтобы отплатить мне за мои заботы. Мне было нетрудно сделать ему одолжение. Когда я проснулась, Бен стоял надо мной с подносом. На подносе был завтрак.
— Voilà![18] — Он смотрел на меня и улыбался во весь рот. Я села в постели и позволила ему поставить поднос передо мной. Он был заполнен продуктами, которые я обычно считала взаимоисключающим: бейгель и круассан, французский тост и вафли, творог и сливочное масло. Он даже подогрел в тостере печенье поп-тартс.
— Думаю, я немного перестарался, — оценил Бен свои усилия. — Но все это было совсем просто. Эти продукты можно купить в местном продуктовом магазине замороженными.
— Спасибо, — поблагодарила я, улыбнулась и поцеловала его в губы, когда он нагнулся. Бен не застонал и не завыл от боли.
— Ты, наконец, принял болеутоляющее?
— Не-а! — гордо ответил он. — Мне просто стало лучше.
— Тебе просто стало лучше?
— Да! Именно это я и сказал. Это все ты и твоя западная медицина. — Бен улыбнулся. — Я действительно отлично себя чувствую. Клянусь.
Он обошел кровать и сел рядом со мной. Он не сводил глаз с еды, которую я начала поглощать.
— Хочешь? — предложила я.
— Долго же ты думала, — пробурчал Бен, хватая поп-тартс. — Иисусе. Неужели ты собиралась съесть все это одна?
Я поцеловала его в щеку и вынула поп-тартс у него изо рта. Вместо этого я предложила ему вафлю.
— Это я сама съем. Коричневый сахар и корица — это мой любимый вкус. — Я откусила большой кусок, пока он не попытался отнять у меня печенье. Бен смирился и довольствовался вафлей.
— Думаю, нам следовало бы пожениться, — сказал он. — Что ты об этом думаешь?
Я рассмеялась, совершенно не понимая, насколько он серьезен.
— Почему ты повторяешь эту шутку? — спросила я. В моем голосе было больше раздражения, чем мне хотелось.
— Я не шучу.
— Нет, шутишь. — Я доела печенье и вытерла руки. — Прекрати шутить на эту тему, иначе окажешься женатым, — предупредила я.
— Ах, вот оно как?
— Да, вот так.
— То есть если бы я сказал: «Давай поженимся сегодня», ты бы сегодня вышла за меня замуж?
— Ты что, бросаешь мне вызов?
— Я просто задал вопрос, только и всего, — сказал Бен, но его тон не соответствовал гипотетическому вопросу. Мне вдруг стало неловко и тревожно.
— Ну, я просто… — начала я. — Ты бы этого не сделал.
— А ты бы сделала? Этот вопрос я тебе задал.
— Ты не можешь так поступать! Ты не можешь спрашивать меня, сделала ли бы это я, если ты бы этого не сделал!
Бен схватил меня за руку.
— Это ты сказала, что я бы этого не сделал. Я этого не говорил.
— Ты по-настоящему просишь меня выйти за тебя замуж? — спросила я, совершенно не понимая, как еще выяснить, о чем мы говорим.
— Я хочу быть с тобой до конца моих дней. И я знаю, что все происходит слишком быстро, но я бы хотел жениться на тебе. Я не хочу просить тебя выйти за меня замуж, если это тебе не нравится или ты считаешь эту затею безумием.
— В самом деле? — Я была слишком взволнована этой идеей, чтобы поверить собственным ушам.
— Элси! Иисусе! Да!
— Я не считаю это безумием. — Я схватила его за руку, на глаза навернулись слезы. Я посмотрела на него.
— Не считаешь?
Я видела, что и у него увлажнились глаза. Они покраснели. Лицо перестало быть беззаботным, оно было искренним и взволнованным.
— Нет! — Я не могла больше контролировать свой голос. Мне едва удавалось контролировать собственное тело.
— Ты выйдешь за меня? — Он обхватил мою голову руками и вгляделся в мое лицо. Я чувствовала, как шуршат мои волосы между его пальцами. Я понимала, что мы оба выглядим глупо, стоя на коленях посреди смятой постели, но я могла думать только о нем.