Такая перестановка людей очень скоро дала положительный результат. Занятия в экипажах СУ-76 стали проходить четче, организованнее. Сказалось это и на стрельбах. Экипажи 76-миллиметровых самоходок отстрелялись даже намного лучше, чем мы ожидали.
— Здорово действовали! — довольно сказал после стрельбы Лунев. — И все же нам еще есть над чем здесь поработать. Например, над взаимозаменяемостью в экипажах.
— Правильно, — поддержал я его. И тут же предложил собрать коммунистов, обговорить с ними меры, которые привели бы к решению этой задачи.
— Что ж, — согласился командир полка. — Утром и обсудим все в деталях.
Но утром обсуждать эти вопросы не пришлось. Стало известно о начале большого наступления фашистов под Курском. И у нас сразу же развернулась подготовка к возможной отправке на фронт. Осматривали технику, дозаправляли ее, инструктировали людей. На это ушел весь день. А к вечеру валила с ног усталость: сказались и ночные стрельбы, и суета сборов.
Едва добрался до постели, как тут же уснул. Разбудило чье-то довольно настойчивое поталкивание. Открыл глаза. Рядом стоял посыльный.
— Товарищ майор, вас вызывают.
Посмотрел в окно — там все еще темень. Значит, спал не больше полутора-двух часов. Какие же события, потребовавшие столь срочного вызова, могли произойти за это время?
— За кем еще послали? Что случилось? — уже на ходу расспрашиваю посыльного.
— Всех вызывают, товарищ майор, — докладывает боец. — И полку побудку сыграли. — Минуту подумав, высказывает свое соображение: — Что-то, видимо, важное произошло. Может, с места трогаться будем.
В штабе уже собрались почти все командиры подразделений и политработники. Лунев был бодр, лицо его светилось радостью.
— Поступил приказ, — сообщил он, увидев меня. — Предстоит марш. Куда — пока неясно. Одно понятно — поближе к передовой. Впрочем, скоро узнаем: нас с тобой вызывает комкор.
Спустя четверть часа мы уже сидели с Луневым в просторной избе. Там собрались командиры бригад и отдельных частей, их заместители по политчасти. У всех приподнятое настроение. «Ну наконец-то и наш черед настал, — переговаривались между собой собравшиеся, — а то надоело это великое стояние».
Вот прошел и сел за стол генерал-майор танковых войск И. Ф. Кириченко. Рядом с ним занял место начальник штаба полковник Фоминых.
Разговоры при появлении корпусного начальства разом смолкли. И тут встал генерал Кириченко.
— Товарищи, — начал он, — мы собрали вас для того, чтобы ввести в сложившуюся обстановку, а заодно ознакомить с задачей корпуса.
Далее генерал сообщил, что в районе Курской дуги гитлеровцы предприняли широкое наступление. И хотя наше командование, своевременно разгадав намерение противника, произвело мощную артиллерийскую контрподготовку, фашисты, понеся значительные потери, все же начали запланированные действия. Им даже удалось в отдельных местах вклиниться в нашу оборону.
Генерал подошел к карте и, показывая уже на ней, продолжил:
— Ближайшая задача нашего корпуса — совершить марш и 8 июля сосредоточиться вот здесь — в районе Сопрыкино, Долгая Полянка…
Затем последовало изложение задач бригадам и полкам, после чего И. Ф. Кириченко пожелал нам всем успеха и потребовал поторопиться с началом марша.
У нас подготовка к нему заняла совсем немного времени. Буквально часа через два колонна самоходок уже миновала городские окраины. Только что взошедшее солнце светило нам в спину и отбрасывало далеко вперед длинные тени от идущих машин.
Было 7 июля 1943 года. Мы тогда еще не знали, да и знать не могли, что сражение, принять участие в котором спешил наш полк, как, впрочем, и другие полки и бригады корпуса, войдет в историю как величайшее сражение второй мировой войны. А оценивая ее военно-политические итоги, историки отметят: Курская битва привела к дальнейшему изменению соотношения сил на фронте, окончательно закрепила стратегическую инициативу в руках советского командования, создала благоприятные условия для развертывания общего стратегического наступления Советской Армии. Победой под Курском и выходом советских войск к Днепру завершился коренной перелом в ходе войны[1].
Нет, не этого ожидало в ту пору руководство гитлеровской Германии. Стремясь во что бы то ни стало взять в летней кампании 1943 года реванш за сокрушительное поражение немецко-фашистских войск под Сталинградом, германский генеральный штаб спланировал наступательную операцию под кодовым названием «Цитадель», к осуществлению которой привлекались наиболее боеспособные соединения — 50 отборных дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, сосредоточенных в группах армий «Центр» и «Юг» севернее и южнее Курского выступа — одного из самых важных стратегических участков советско-германского фронта. Вражеские группировки насчитывали здесь свыше 900 тысяч человек, до 10 тысяч орудий и минометов, около 2,7 тысяч танков и штурмовых орудий, свыше 2 тысяч самолетов, причем значительную часть боевой техники составляли новейшие образцы — тяжелые танки типов «тигр» и «пантера», штурмовые орудия «фердинанд», самолеты «Фокке-Вульф-190А» и «Хеншель-129».