Видимость вокруг упала почти до нуля, и нам оставалось полагаться на расчеты штурмана, гадая, где именно мы находимся. Мы стояли при свете зеленоватого, чуть подрагивающего айрового освещения[3].
Самое страшное, что ожидало Сестру Заката и чего мы не должны были ни при каких условиях допустить, — обледенение внешней оболочки. Оно непременно произойдет за пределами Белой Тишины, над ледяными водами, от чьего смертоносного холода у нас не имелось надежных средств спасения. Тогда возможность продержаться на воде, хотя бы немного, оставалась только у механоидов. Сестра Заката и три голема у нас на борту не имели шансов выбраться.
Хозяйка Нейнарр заняла место рулевого и соединилась с ликровой системой Сестры Заката. Теперь команда, включая механиков трех моторных гондол, находилась в едином информационном и чувственном пространстве. Вовне остались только следившая за целостностью баллона госпожа Дойсаанн, госпожа Кайратьярр и двое не вовлеченных в управление дирижаблем мужчин — господин Тройвина и отправившийся с нами журналист.
Что бы ни решили, как бы ни повели себя и какие бы ни предприняли действия, все как один мы должны иметь в качестве замко́вого камня безопасность Сестры Заката и экипажа на борту. Я посмотрел на хозяйку Нейнарр и почувствовал ее разлитую в ликре, сконцентрированную уверенность в тех же принципах: безопасность дирижабля и экипажа.
Эти мысли заняли у нас, ставших с Сестрой Заката единым существом, едва ли несколько ударов сердца. Затем мы растворились в едином информационном поле, которое дополняли и обогащали, складывая из всей доступной информации картину настолько полную, насколько позволяла нам тьма. Мы утратили себя, чтобы стать руками и ногами, глазами Сестры Заката.
Хозяйка Нейнарр приняла решение противостоять ветру, не давая ему сносить нас к воде, и включила все три двигателя. Крайне важно, чтобы, даже если образовывающийся на оболочке лед прижмет нас к поверхности земли, мы оставались над сушей.
Третий двигатель заработал точно по команде, но мы не получили сообщения от штурмана о том, что дела наши улучшаются и нас больше не сносит в сторону воды: из-за отсутствия видимости за бортом он не мог регистрировать наше перемещение относительно поверхности. Все, что мы знали, — силу работы двигателей и примерную скорость ветра, то и дело бившего нас порывами. Действительное положение дирижабля оставалось загадкой.
Пока истинно было одно: сражаясь с ветром, мы, еще отстаивали паритет, но, сражаясь с высотой, мы проигрывали — баллон продолжал тяжелеть. В сложившихся условиях не существовало ни единой возможности освободить его от нарастающего ледяного панциря, а тот увеличивался на носу быстрее, чем на хвосте, нарушая баланс. Говоря просто, мы летели, метя прямиком в землю.
Очень скоро в установившейся полной тишине раздался обволакивающий командирскую гондолу шорох. Это лед. Лед, нарастающий на винтах и сбрасываемый ими колкой и холодной крошкой при отчаянной работе.
Произошло пробитие оболочки. Госпожа Дойсаанн немедленно поднялась туда для восстановительного ремонта. Вслед за первым пробитием сразу же произошли еще два, но к механичке присоединился напарник, Сестра Заката уверила нас в том, что повреждения не столь серьезны и двое они справятся достаточно оперативно.
Я почувствовал, как хозяйка Нейнарр сосредоточилась до самой крайней степени. Она пыталась решить, начать ли, рискуя нашим положением над сушей, поочередную остановку двигателей: их одновременная работа сейчас увеличивает риск пробития баллона льдом. Но самое главное — лед способен заклинить один из винтов, что в худшем случае приведет к возгоранию, станет приговором для Сестры Заката.
Хозяйка Нейнарр решилась ждать, но в следующую минуту из первой моторной гондолы поступило сообщение о том, что моторист лично принял решение отключить второй двигатель и предотвратил непоправимое.
Еще пробитие. Механики наверху справлялись.
Второй мотор был очищен и снова включен, для осмотра остановлен первый.
Впереди что-то мелькнуло. Возможно, мираж. Быть может, очертания гор, и если мы наблюдаем не обман зрения, то нас несло прямо на них, а мы всё опускались и опускались, не в силах набрать высоту.
— Вот что, послушайте! — грубо тряхнул меня за плечо господин Тройвин, привлекая к себе внимание с видом механоида, принявшего единственно верное для всех нас решение. — Вы всех убьете, если не подниметесь прямо сейчас! Самая тяжелая часть у Сестры Заката — грузовой отсек. Сбросьте нас здесь! Немедленно!
— Нет.
3
Айровое освещение (айры) — свет, испускаемый безвредным для механоидов газом, заполняющим помещение. Доступен только в зданиях или помещениях, оснащенных самоцветными сердцами.