Найлок выпростал руку из своего кокона и накрыл пальцами мою ладонь.
— Смотри, вот он, мой список. Там твои братья, твои сестры. Полные, и по матери, и по отцу. И всё все… Это есть промысел духов дикой ликры.
Пытаясь от него отстраниться, я достала из внутреннего кармана куртки маячок мастера Трайтлока и в танцующих небесных бликах увидела, что он испещрен надписями, нацарапанными настолько неглубоко, что сливались с серебристой поверхностью. Даты. Номера и даты. Без какой-либо системы. Это все-таки сумасшествие.
— …Твоя мать была вайссе[5] красной веры, она говорила с духами ликры, и они ее выбрали, они выбрали меня… Они рассказали ей, где Хрустальное Око, они рассказали, что город жив подо льдами, сквозь все эти годы он жив! И оно ждет нас, тебя и меня!.. Наши грехи будут искуплены, нам будет прощено, все прощено, потому что мы больше чем механоиды. Ведь ты тоже в них веришь, ведь это же у тебя в крови, железе и ликре, моя девочка. Ты настолько преданно любишь лед потому, что ты — моя дочь!
— Мне это не интересно, заткнитесь, будьте добры. — Я убрала послание погибшего коллеги в карман, но, вздохнув, завела хоть какую-то беседу. — Мне с вами нужно говорить, но это я стану делать на своих условиях. Какая книжка вам нравится? Или пьеса? Недавно про мастера Рейхара поставили. Вы видели? Как вам?
Он проницательно улыбнулся своей сухой, страшной улыбкой. В ней мне почудилась мстительность, и я подумала: «Сотворитель, Сотворитель мой, как же ты создал мир таким, что в столь мерзких для души моей глазах все равно отражается красота, которую я не могу постигнуть?»
Глава 22
Рейхар
Четвертый день экспедиции
Ледяные пустоши
Ясно
Опасаясь возвращения странного существа, мы договорились спать по очереди, и первое дежурство выпало мне. Голему не требовался сон, но он остро нуждался во времени на самодиагностику, ведь боли — естественной и удобной механики обнаружения повреждений, дарованной механоидам, — он не имел.
Я слышал, мол, кто-то из инженеров хотел научить големов чувствовать боль. Я слышал, мол кто-то из врачей хотел научить механоидов стать бесчувственными. И никто из них не преуспел, хотя когда-то, до Второй Войны Теней, компания по перевозке ликры в трупах использовала боль в мертвых телах, чтобы экономить на диагностическом оборудовании. Во всяком случае, так поговаривали.
— Как вы думаете, что это за существо? — тихо спросил я госпожу Карьямм, когда передавал дежурство. Заснуть я не спешил, несмотря на усталость, — ноющая боль в руке и груди не дала бы мне быстро провалиться в сон.
— Мамонт, — мрачно отозвалась она и быстро повернула ко мне голову, когда я не сдержал смешок. Глаз ее в темноте я не видел, но враждебность резкого движения буквально обдала меня гневом. — Вы не отсюда, мастер Рейхар. Вы ничего не знаете об этой земле.
— Мне кажется, я читал о ней достаточно, — улыбнулся я в ответ. — Да и бывал, мы изучали поведение газов в аэростатах в этих широтах, когда проектировали Сестер.
— Но не родились здесь и не учились, — холодно повторила она. — Вы не видели их кости.
— А где вы родились, где учились? — мягко поинтересовался я не потому, что не помнил из личного дела, а желая понять, что ей самой интересно о себе сказать.
Карьямм всю жизнь провела в северных широтах, в небольших городах близ Изразцов. Она воспитывалась в работном доме при добычном предприятии, потом увлеклась исследованиями этого региона и дважды штурмовала Белую Тишину в группах разных лидеров.
К госпоже Карьямм я проникся симпатией еще до того, как встретил. И она это знала. Но вдруг, помимо всего этого, существовало что-то особенное, что-то безусловно важное для нее лично, о чем не спрашивают мастера Центра Кадрового Администрирования, но что станет важным, даже определяющим в нашей с ней дороге?
— Я о себе говорила достаточно. Похоже, и вам пора? — поджала губы она, глядя на меня с тем же вызовом. — Вас наняли «Северные Линии» или «Бурые Ключи»?
— Золотые Кроны. — Я улыбнулся, а потом пояснил: — Я серьезно. Наши спонсоры в реальной жизни жестокие конкуренты, и никто не хотел, чтобы главой экспедиции стал ставленник другого предприятия. Поэтому арбитром выступили Золотые Кроны, как город-изобретатель «Пути в холод» и строитель Хрустального Ока. И вот… я здесь!
— Но зачем? Вы же не исследователь и никогда не стремились им быть, вам не нравятся эти места, не нравится настоящее напряжение тела. Вы просто инженер.