Выбрать главу

Продолжалось это долго, а когда за непедагогические проступки его изгнали из спортивного клана, он опешил.

Идти куда-то на работу было не по нему, к любому организованному труду он питал отвращение. Работать грузчиком в продмагах в компании алкашей не хотел, а годы шли, ощутимо приближая необеспеченную старость...

Он подался ближе к краевому центру и стал подвизаться физоргом на санаторных и курортных площадках. Пришлось, смирив гордыню, временами изображать затейника, экскурсовода и даже массажиста, лишь бы жить на готовом котле и с приезжей отдыхающей публикой.

Незаметно для себя он научился жить на сухие деньги и чувство¬вать себя вечно отдыхающим. Он старался, из кожи вон, модно оде¬ваться и отработал манеры интеллигента, что не оставалось без внима¬ния у приезжих дам.

Но зависть к имеющим деньги и бездумно их тратящим распаляла его воображение, злила, мешала жить, напоминая о собствен¬ном ничтожестве.

Однажды в компании он услышал шутливый рассказ о том, как некто, выдававший себя за горняка, соривший в ресторанах большими деньгами, на деле, оказалось, работал землекопом на кладбище!

Ковальский заболел идеей. Через некоторое время, с большими усилиями и не бесплатно, он влился в бригаду землекопов на одном из старых загородных кладбищ...

Однако даже закалённый жизненными передрягами рассудок Ковальского отказывался принять жуткую фантасмагорию этой городской преисподней, отдалённой от благонравия и порядка условным полуразрушенным забором... Это был остров опрокинутых понятий, остров глумления и цинизма, остров чистогана...

Штатных землекопов представляли люди с обросшими щетиной лицами и похмельной тоской в глазах. Но были и не состоящие в штате «вольные каменщики», кто приезжал на работу в ночь, на собственных машинах, доставал из багажника свой инструмент, например, лопату с балансиром. Среди последних можно было встретить инженера-экономиста и геолога, студента и начальника планового отдела солидного предприятия, врача «скорой помощи» и работника ВОХРа...

И те, и другие получали клиента через бригадира (бугра), или завклада (заведующего кладбищем). Механизм по выкачиванию денег был предельно прост и безотказен: «Людей нет, рыть некому, ждите очереди, нет сейчас места...» и т. д. А сзади двое с лопатами: «Мы — могём без очереди, есть место... Но без квитанции. Сколько?

Полторы сотни и два пузыря. Хотите готовую, прямо счас — две сотни и четыре пузыря: не наша, тут товарищ ночью рыл...»

Для штатников – оплата с выработки, пятёрка-десятка с могилы, и то по усмотрению бугра...

Вольным — расчёт особенный, дифференцированный: один «наверх» отдаёт всю выручку за каждую третью могилу, дру¬гой — за четвёртую, лица, допущенные к карточному столу, — только за пятую...

Утаить хотя бы рубль – означало уйти с этой мрачной терри¬тории калекой...

Ковальскому казалось, что он живьём попал в ад. После вальяж¬ной жизни при санаториях эта чудовищно тяжёлая работа — выколу¬пать в скале два куба, в смраде, в грязи, в непогоду — изну¬ряла даже непьющего. Работа мерзкая, отвратительная до блевоти¬ны — из ям приходилось выгребать и выносить в мешках человечьи кости, чтобы перезахоронить их на отшибе, в канаве-промоине...однако уйти отсюда просто так он не мог. Он видел, какими день¬гами сорят кладбищенские главари, как ночь напролёт идёт картёж¬ная игра с тысячными ставками и рекой течёт спиртное.

Попасть в элиту было сложно, но первый шаг он уже сделал — получил должность кладбищенского сторожа. Тут ему кое-что перепа¬дало, при уйме свободного времени, ибо покойников, слава Богу, никто не крал. К концу погребения он подходил к скорбящим родственникам и предлагал им поухаживать за могилой до установки памятника. Те трясущимися руками протягивали ему кто десять, кто тридцать, а кто и сто рублей! Последних он стал «брать на карандаш»...

На новом поприще Ковальский, хоть и не был силён в психологии, постиг одну человеческую странность: отказывая живым, люди несу¬разно щедры к покойнику, беспечно приоткрывая завесу над тем, что тщательно скрыто в миру... Например, скромный служащий советской торговли ставит многотысячный памятник! Проявив наблюдательность, Ковальский по пышности похорон и стоимости памятников составил себе «чёрный список» людей с предположительно левым доходом. Он выписал из регистрационных книг их адреса и стал вымогать у них деньги «на ремонт могилки», на прополку травки и просто на помин души...