В XIX-XX веках карелы на свои деньги и своими силами построили на территории Бежецкого уезда не менее 33 церквей в 30 карельских приходах, которые до сих пор являются памятниками истории и архитектуры.
Уроженка села Толмачи Бежецкого уезда Александра Алексеевна Милорадова разработала карельский алфавит на латинской основе, которым пользуются карелы до настоящего времени, а также «Букварь», «Книгу для чтения» на карельском языке, «Карельскую грамматику и правописание». Благодаря ей и другим энтузиастам развития карельской письменности, карельский язык с 1932 по 1938 годы преподавали в 181 школе на территории 12 районов. Это районы: Новокарельский — 36 школ, Лихославльский — 20, Рамешковский — 34, Спировский — 9, Максатихинский — 40, Брусовский — 5, Сандовский — 10, Овинищенский — 21, Лесной — 7, Молоковский — 2, Погорельский — 2 и Весьегонский — 1 школа.[28]
Письменный карельский язык активно использовался с 1931 по 1938 года. После его запрещения вплоть до 1992 года он продолжал действовать на уровне бытового.
(«Калевала», песнь 23, стр. 265.) [29]
В карельской семье проживали три поколения: дети, их родители, бабушка с дедушкой. Для семейной жизни карел было характерным то, что сыновья обычно приводили молодых хозяек к себе в дом. Наиболее достойный из братьев становился хозяином дома, его называли большаком. Но жена большака не всегда была главной среди невесток. С согласия остальных этой чести удостаивалась самая искусная и расторопная из них, а иногда — самая властная. Хотя карелы не приветствовали, но нередко случалось, когда сын уходил жить в дом жены, особенно, когда там не было мужской силы. Они называли, что пошел «в примаки». Большинство карел не курили и не переносили табачного дыма. Даже почетному гостю они не разрешали курить в доме, просили выйти и курить на улице. Если вдруг хозяин дома разрешал гостю курить в доме, то все женщины тут же покидали помещение.
Карел не пугало вино и другие крепкие напитки так, как их пугал табак. Но допьяна они напивались очень редко и каждый день вино не пили, пили только по праздникам. Больше любили пиво, которое варили из ячменя и овса.
Основное занятие карел было земледелие. Давно замечено, что земледельцы — люди более добрые, порядочные и гостеприимные, чем охотники и рыбаки. Постоянное наблюдение смерти у них сделало характер более злым, жестоким и эгоистичным.
Нужно отметить такую природную особенность карел — наблюдательность. Некоторые из них могут часами наблюдать поведение птиц, животных, растений, а также за работой других. Это основная наука карел, которые, наблюдая, учатся работе. Не случайно, многие карелы — Мастера на все руки.
Тверские карелы кроме земледелия, охоты, рыбалки и промыслов научились у русских торговле в разнос или коробейничеству. Этим делом они занимались с октября до апреля. После чего, в отличие от русских, они не шли сразу домой, а ехали в Москву или Санкт-Петербург закупать товары для продажи их следующей зимой. Только после этого возвращались домой обрабатывать землю. У тверских карел было немного отличий в одежде от русских. Женщины шили себе карельские сарафаны и головные уборы — сороки. Женский сарафан обычно был синего цвета, застегивался спереди на часто пришитые по всей его длине пуговицы.
А мужчины поверх рубахи надевали еще короткую блузку из ткани синего цвета. Так как рубаха надевалась поверх штанов, она была видна из-под блузки. Блузка обычно была без рукавов. Поверх нее в дорогу надевали суконный кафтан.
Жили карелы в основном зажиточно благодаря большому числу скота и своему труду, поэтому в карельских деревнях долгое время часто можно было видеть нищих, просящих милостыню. Немало их было после Второй мировой войны. Они стучали в окна или входили в избу, молча стояли у косяка двери или тихо говорили: «Подайте Христа ради». Не было случаев, чтобы просящим отказывали. Но в деревне никогда не было воров и мошенников. Наверное, особенность карел и в том, что они никогда не были ослеплены сиюминутной выгодой, они всегда помнили о завтрашнем дне.
29
Здесь и далее выдержки из карело-финского эпоса «Калевала», составленного Э. Леннротом в 1849 г. Перевод на русский язык Э. Киуру и А. Мишина, издано в Петрозаводске в 1998 г.