Энергия, окутывающая Данте, бьет по телу Джоанны из множества разных точек. Вырывается из ее глаз. Из ноздрей. Кричащего рта. Она разделяется на ленты, мокрые и блестящие. Энергия Данте распускает Джоанну по нитям. Отделяет каждый элемент ее плоти.
Разрушает ее.
Джоанна Мур проливается на кафельный пол, ее крик заканчивается бульканьем.
Энергия продолжает вырываться из Данте, щелкая, словно кнуты, в воздухе, и изменяет все, чего касается. Стойка превращается во вздутые лозы, густо усеянные шипами; пистолет Джоанны соскальзывает в гущу лоз.
Красивое лицо Данте выражает экстаз. Он закрывает глаза и дрожит, в то время как энергия выплескивается из его тела, огонь исходит из рук.
Дрогнув, энергия и свет отступают, исчезают. Данте опускает руки. Открывает глаза. Он смотрит вниз на мокрые нити, что когда-то были Джоанной. Пинает их сапогами. И уходит.
Мгновенное возбуждение выжигает изнеможение Катерины. Ей так много нужно рассказать матери; Линия крови не только все еще существует, но и эволюционирует, и миф, передающийся шепотом с древних времен, сейчас ходит по земле в стройной, мускулистой, перехватывающей дыхание оболочке.
Принц Истиной крови и Падший Создатель.
А может, Данте представляет путь развития для всех — Падших, вампиров и смертных?
После того как Катерина поспит, она вернется в дом Уэллсов. Когда Данте Батист прибудет в Дамаск, Катерина пойдет к нему и положит глок к его ногам. Она покорно попросит служить ему, как самурай и защитник.
И не уйдет, пока он не согласится.
***
Колин Шеп вырулила арендованный Lexus ES на парковку «Даблтри» и выключила двигатель. Она откинулась на спинку сиденья и вздохнула.
— Понимаю, — сказал Норвич, запуская пальцы во взъерошенные волосы.
— Полет высосал силы, пункт проката отнял еще больше, а пробки от аэропорта выжали почти досуха.
— Хочешь поспорить, что они напортачили с нашей бронью?
Норвич рассмеялся.
— Спор принят. Если они напортачили, я куплю тебе в баре стаканчик спиртного на ночь. Если все в порядке, ты купишь мне.
— По рукам. — Шеп полезла под приборную панель и дернула рычаг, открывающий багажник. — Как ты хочешь действовать завтра?
Норвич открыл дверь, остановился.
— Заскочить в дом Уоллес днем, когда ее соседи будут на работе. — Он потер лицо, обдумывая, и в тишине Шеп услышала, как его ладонь трется о бороду. — Сказать ей, что у нее обнаружили что-то совершенно секретное и потенциально смертоносное, сказать, что ее проводят в ЦКЗ[43] в Атланте.
Шеп кивнула.
— Мы можем даже попросить список тех, кто контактировал с ней, чтобы правдоподобно звучало.
— Мне нравится, — согласился Норвич, выходя из машины и выпрямляясь. — Должно найти в ней отклик.
Холодный ветерок, пахнущий дождем, проник в машину и взъерошил волосы Шеп, прежде чем Норвич закрыл дверь. Она посмотрела в зеркало заднего вида и провела по коротко стриженым волосам, пытаясь вернуть им заостренный вид. Lexus качнулся, когда Норвич вытащил их чемоданы из багажника. Она услышала несколько глухих ударов и, взяв сумочку, выскользнула из-за руля. Затем нажатием на смарт ключ заперла машину.
190
— Знаешь, мы можем провести несколько первых дней, проверяя береговую линию, — сказала Шеп, подходя к задней части автомобиля. — Я никогда не была в… — она остановилась, уставившись с открытым ртом на высокого мужчину в толстовке и джинсах, склонившегося над багажником. Она была точно уверена, что это не Норвич. Ее рука рванулась к кольту в сумочке.
Не-Норвич выпрямился и повернулся, натянутый капюшон толстовки скрывал его лицо. Он целился маленьким черным пистолетом — транквилизаторным пистолетом, Шеп поняла это в одну затянувшуюся секунду — держа его рукой в перчатке.
Шеп выдернула кольт из сумочки. Положила палец на курок. Но прежде, чем смогла выстрелить, что-то упало на нее, что-то колющее и под напряжением, словно сеть, сплетенная из электричества. Шеп попыталась нажать на курок кольта. Но ничего не произошло, палец не сгибался. Она не могла шевельнуться.
Сжав челюсти, она внушала мышцам действовать. Внушала пальцу нажать на чертов спуск. Пот тек по ее виску. Ничего. Не-Норвич подошел и выдернул пистолет из ее руки.