Люминесцентные цвета мерцали по всей комнате, словно первые вечерние лучи зари.
Сердце Лилит неистово билось о ребра. Она никогда не видела прежде такого представления Трона, даже когда его занимал creawdwr. А тут только от капли магической крови ребенка-creawdwr. Во рту у нее пересохло.
Его зовут Данте, рожденный вампиром. Он мой сын.
Fola Fior и Падший.
Никогда за всю историю Элохима здесь не были creawdwr смешанной крови.
Мысли Лилит наполнились перспективами. Ее пульс ускорился.
Она устремилась на вершину помоста, схватила окровавленный кусок бумаги. Огонь и цветное мерцание исчезли. Комната потемнела, и Лилит сморгнула яркие пятна в глазах.
Развернувшись, она распахнула крылья, схватила шелковую ткань и набросила ее на Трон. Сами того не зная, незащищенные разумы давили на ее щиты, и она понимала, что рано или поздно кто-то из прислуги на нее наткнется.
Или хуже, Габриэль.
Приземлившись на мраморный пол, Лилит сложила крылья за спиной и поспешила прочь из комнаты. Потянулась к вуали, но той не было. Паника обрушилась на нее. Развернувшись, она поспешила обратно в комнату.
Вуаль покоилась на нижней ступени помоста, кровавая прожилка на черном камне. Она подняла ее и накинула на голову, закрывая концами плечи.
— Что за приятный сюрприз, голубушка, — произнес низкий медовый голос.
Даже несмотря на то, что сердце подпрыгнуло к горлу, Лилит умудрилась не подпрыгнуть сама. Только закончила приводить в порядок вуаль, затем повернулась к покрасневшему лицу Габриэля.
— Надеюсь, я не потревожила тебя, — сказала она, ее довольный голос был ровным. — Мне не спалось.
Он прислонился к дверному косяку, в килте и сандалиях, волосы его были собраны в одну толстую косу, крылья убраны в спинную сумку, замысловатый торквес окружал шею. Он послал ей сияющую благожелательную улыбку.
— Мне тоже.
— Нет покоя грешникам, — сказала Лилит, возвращая улыбку.
— Правда. Истинная правда.
Она пошла к двери, затем остановилась, когда он не показал никакого намерения подвинуться и дотронулся пальцем до ее вуали.
— Что привело тебя в эту комнату в поисках сна? Почему бы не пойти в сад или не полетать?
Лилит встретила взгляд Габриэля.
— Мои разговоры с Самаэлем воскресили воспоминания, которые я давно считала мертвыми, — ответила она, позволяя себе намек на печаль в мягком голосе. — И… старые чувства.
Рука Габриэля упала, веселость осветила его глаза.
— Разговор? Ты так это называешь? — он хихикнул. — Подвешенный на дне, связанный именем, благодаря тебе… Не могу представить, чтобы он мог с тобой о многом говорить.
— Возможно, мне нравится наблюдать за его страданиями. Возможно, мне нравится слышать, как он кричит и ругается.
— Теперь я верю, — пробормотал Габриэль. — Мне кажется, что ты пришла в эту комнату, чтобы растопить свой гнев, чтобы вспомнить, что он украл у нас, голубушка.
Лилит разгладила складки на платье.
— Откуда ты так хорошо меня знаешь?
Габриэль выпрямился и вышел в коридор.
— Ты никогда не одурачивала меня, — сказал он, взгляд его остался на ней. — Ни разу.
— Правда? А как же полет твоей армии прямо в мою засаду на Золотом Берегу?
Габриэль махнул рукой.
— Это было давно. С тех пор я многому научился.
Лилит улыбнулась.
— Буду надеяться. — Она вышла в коридор.
Одна из служанок, полусмертная и бескрылая нефелима[44], склонила блондинистую голову и тихонько скользнула в комнату creawdwr, держа в руках метлу и перьевую щеточку для пыли.
— Есть и другая причина, почему я был удивлен, увидев тебя здесь, — сказал Габриэль. — Утренняя Звезда пригласил Самаэля в свое гнездо на предрассветный завтрак и небольшой разговор.
Лилит уставилась на Габриэля, холодный узел появился в животе.
— Я потеряла счет времени, — сказала она. — Спасибо, что напомнил мне. Спокойной ночи. — Она повернулась и пошла по коридору, но голос Габриэля остановил ее.
— Ты думаешь, что он скрывает creawdwr?
— Утренняя Звезда?
— Не играй в игры, голубушка.
— Я не знаю, — задумчиво сказала Лилит. — По крайней мере, я так не думаю.
— Ох, хорошо, тогда, когда сила Самаэля достаточно спадет, чтобы опустить щиты, я проберусь в его мысли и найду ответ сам.
— Звучит восхитительно, — сухо произнесла Лилит. — Спокойной ночи, Габриэль.
— Мне сказать Гекате[45], что ее мать заходила? — голос его снова стал медовым.
Шипы укололи сердце Лилит.
44
Нефилимы — библейские персонажи (падшие) — ибо привели к падению мира, и выпали из мира, и наполнили мир выкидышами от своего блуда. В русском переводе библии — исполины.