Выбрать главу

В сфере современного духовного производства педагогическая практика, практика обучения и воспитания повсеместно остается глобальным монополистом, продолжая наполнять личное и коллективное бессознательное людей непережитыми и неосознанными чувствами боли и гнева. Иллюстрируя свои теоретические представления подлинными материалами трех психобиографий (наркоманки, политического лидера и серийного детоубийцы), А. Миллер детально анализирует все нюансы взаимосвязей между внутренней и внешней жизнью этих людей, между их переживаниями и их поступками, каждый раз выявляя при этом одну и ту же закономерную последовательность событий:

• любое насилие взрослых по отношению к ребенку есть одновременно проявление нелюбви (т.е. неоткрытости, непринятия, неадресованности, несензитивности к его сущностным проявлениям и подлинным, базовым потребностям в безопасности, понимании, самовыражении);

• естественный отклик ребенка на нелюбовь — боль и гнев;

• «нормальная» реакция взрослого на боль и гнев ребенка — запрет на их выражение ребенком;

• «нормальная» реакция ребенка на этот запрет — подавление и вытеснение в бессознательное собственных чувств боли и гнева;

• расщепление изначально целостного опыта ребенка на осознаваемый и неосознаваемый (репрессированный) опыт;

• трансформация неосознаваемых чувств боли и гнева в осознаваемую ненависть;

• проекция ненависти на замещающие фигуры и идеализация «родительских фигур» и «счастливого детства»;

• изживание ненависти в интра- и экстрадеструктивном поведении;

• трансляция «кольца насилия» (насилие → отклик → запрет → подавление → вытеснение → расщепление → проекция → изживание → насилие) в отношениях с другими людьми, выступающими в качестве экрана для проекции человеком его собственных подавленных и вытесненных в бессознательное переживаний и чувств;

• использование разного рода педагогических идеологий, обеспечивающих социальное санкционирование такого рода трансляции насилия под видом «воспитания» детей, отдельных социальных и этнических групп, национальных меньшинств, народов и даже рас «для их же собственного блага».

Любая, каждая встреча взрослого и ребенка содержит в себе две диаметрально противоположные перспективы. Одна из них — педагогическая перспектива — воспроизводит порочный «круг насилия». Другая — психотерапевтическая перспектива — размыкает этот порочный круг, освобождает репрессированный эмоциональный опыт детства из «темниц» бессознательного благодаря особому качеству терапевтических (принимающих, эмпатичных и конгруэнтных — по К. Роджерсу) отношений.

Депедагогизация массового и индивидуального сознания, повышение психологической и психотерапевтической культуры людей неизбежно усиливают их чувствительность ко всем формам, проявлениям и последствиям жестокости и насилия в обществе, что, в свою очередь, приводит к увеличению числа людей с позитивным (нерепрессированным) эмоциональным опытом. Дальнейшее размыкание «круга насилия» постепенно, эволюционно трансформирует современную («политическую») семью в «гражданскую» семью, современное (политическое) государство в гражданское общество.

От чего же зависит реальное осуществление психотерапевтических отношений в социуме?

Я отвечу на вопрос метафорой, адресованной каждому читателю этой книги. От чего зависит реальность Вашего выздоровления, когда болезнь известна, диагноз поставлен, а лекарство под рукой? Ответ предельно прост, — исключительно и только от Вашей доброй воли, от Вашего желания выздороветь.

Доктор психологических наук

А. Б. Орлов

Вступительное слово к русскому изданию

Эта книга выходит на русском и польском языках ровно через 20 лет после ее появления в оригинале. Тем не менее, она, к сожалению, ничуть не утратила своей актуальности, ибо в ней освещаются проблемы, которые сегодня по-прежнему в более или менее явной форме существуют повсеместно, хотя чаще всего они остаются нераспознанными.