– Это безумие иногда посещает мужчин и женщин, если им повезет, – усмехнулся Фрэнсис. – Почему ты считаешь, что чувство, возникшее между нами, дурно? Потому что мы не обменялись клятвами перед алтарем? – Он насмешливо фыркнул. – В моих глазах подобные вещи не имеют значения. Если мужчина и женщина друг другу небезразличны, важны только их взаимные чувства. Сотня священников не сможет благословить союз двоих, если не слились их сердца. – Он вдруг схватил ее за руку и грубо притянул к себе. – Ты принадлежишь мне, Энн Рэндалл… с первой минуты, как я тебя увидел. И ты тоже это чувствуешь, хотя и не хочешь признаться!
Энн хотела было возмутиться, но Фрэнсис запечатал ее рот поцелуем, прогнавшим все разумные мысли. Несмотря на свою решимость не отвечать ему, Энн обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом. Ощущение блаженства захлестнуло ее. Его прикосновение, его запах, вкус его губ… Она не могла ему противостоять, как не могла перестать дышать!
Неохотно отпустив ее, Фрэнсис улыбнулся. Его лицо смягчилось, в глазах появилось выражение открытой, искренней нежности, которую ей нечасто доводилось видеть.
– Вот недаром говорят, что дуракам везет. Я, кажется, самый везучий дурак во всей Шотландии, – хрипло проговорил он. – Иные мужчины всю жизнь ищут, да так и не находят свою единственную женщину, а я даже и не искал, когда вдруг встретил тебя.
Энн прижалась щекой к его груди. Сквозь рубашку все еще пробивался слабый запах морской воды, напомнивший ей о чудесном часе, проведенном с ним на берегу. Фрэнсис ее любит, в этом у нее не осталось никаких сомнений. Ее больше не мучил стыд, и лишь об одном приходилось сожалеть: у них совсем не осталось времени, чтобы побыть вместе.
– Мне кажется, я уже все сумел объяснить, милая, – тихо сказал Фрэнсис. – А теперь поцелуй меня в последний раз и пожелай мне спокойной ночи, не то завтра мы с тобой не сможем выстоять в схватке с Гленкенноном.
Он поцеловал ее в лоб и решительно направился к дверям, но, обернувшись на пороге, одарил ее еще одной ободряющей улыбкой.
– Не тревожься, Энн. Я обещаю, тебе не придется пожалеть о том, что случилось.
Фрэнсис закрыл за собой дверь и торопливо пошел по коридору, не чуя под ногами холодных каменных плит. Ему хотелось петь и кричать от счастья. Энн принадлежит ему, и никто не сможет ее у него отнять!
Золотая полоска света, пробивавшаяся из-под дверей кабинета, внезапно вернула его с небес на землю. Он прекрасно помнил, что с вечера не оставлял у себя горящей свечи! Вытащив на несколько дюймов из ножен короткий шотландский кинжал, Фрэнсис внезапным резким движением распахнул дверь. У стола в дальнем конце комнаты сидели трое. Они удивленно обернулись, а Фрэнсис так и застыл на пороге: он не ожидал их так рано.
– Наконец-то ты соизволил вернуться домой, приятель, – проворчал один из гостей. – Мы тут с ног сбились, обыскали весь замок сверху донизу, и вдруг ты являешься как ни в чем не бывало, будто только что откушал чаю с самим королем Джейми Стюартом.
Фрэнсис улыбкой приветствовал Дункана Маккензи, своего старого друга и союзника с Севера. Он любил грубоватого и неотесанного предводителя клана Маккензи, а в детстве даже несколько лет жил в его замке по обычаю обмена детьми, столь распространенному в Шотландии. Именно ему Фрэнсис был обязан своими навыками владения мечом, без которых в горах невозможно выжить. Он спрятал кинжал обратно в ножны.
– Я ходил на берег купаться. Вечер такой славный, что грех было сидеть дома.
С этими словами Фрэнсис протянул руку Дункану и приветливо кивнул его брату Джайлзу Маккензи, сидевшему рядом с ним. Третьим в комнате был Дональд.
– Мы привезли дурные вести, сынок, и мне чертовски жаль, что приходится быть гонцом, – решительно начал Дункан.
Фрэнсис подтянул к себе стул и, перевернув его спинкой вперед, уселся верхом.
– Ну давай, выкладывай свои дурные вести. У меня душа не на месте с тех самых пор, как взошла эта проклятая луна. Света столько, что можно прицельно стрелять за сто шагов.
– Гленкеннон нас перехитрил, Маклин, – мрачно пробасил Джайлз. – Его и близко не было у замка Гинехи. Вместо этого он повернул на север и теперь встал на ночевку в открытом поле, неподалеку от Данолли-Мур. Солдат у него столько, что хватит на охрану цитадели. Добраться до Джеймса Камерона невозможно, не говоря уж о том, чтобы вытащить его оттуда живым.
– Конрад остался в Гинехи? – насторожился Фрэнсис. – Ему ничто не угрожает?
– Насколько нам известно, нет.
– Ну что ж, значит, нам все-таки придется выполнить условия, оговоренные Гленкенноном, и отдать ему девицу, – вставил Дункан. – Хотя чертовски обидно видеть, как он сорвется с крючка. Ты так славно его подцепил, а теперь все твои труды пойдут прахом.
– Я не собираюсь ее отдавать, – нахмурился Фрэнсис.
Джайлз Маккензи наклонился к нему через стол.
– Маклин, у нас нет ни единого шанса силой отбить Камеронов у Гленкеннона. Стоит ему заподозрить нечестную игру, он убьет их в ту же минуту. Тебе придется обменять их на девушку, если хочешь, чтобы они остались в живых.
Фрэнсис вытащил кинжал и начал рассеянно поигрывать им, пока в уме у него стремительно складывался новый план.
– У меня и в мыслях не было отказываться от обмена, – наконец произнес он со зловещей улыбкой. – Мы просто отобьем ее у них по дороге домой.
Дункан и Дональд обменялись взглядами.
– Самые скверные новости я приберег напоследок, сынок, – устало вздохнул Дункан, с грубоватым сочувствием потрепав Фрэнсиса по плечу. – Гленкеннон подал прошение королю. Он выдвигает против тебя обвинение в государственной измене, основанное на переплетении лжи и полуправды, и просит короля подписать соответствующий указ. Богу известно, с тех пор, как состоялся этот нечестивый союз [3], король Яков видит изменников под каждым камнем. – Дункан недовольно нахмурился. – Этот чертов ублюдок запросто может подвести тебя под петлю, если добавит к прежним жалобам донесение о новом нападении. Попробуй снова тронуть его дочь – и он поднимет шум до небес.
Оглушенный неожиданной новостью, Фрэнсис ничего не ответил. Каким же он был дураком, что не сумел предугадать коварный ход Гленкеннона! Если королевский указ будет подписан, его, Фрэнсиса Маклина, объявят вне закона и любой встречный получит право убить его на месте без суда и следствия. Его земли будут конфискованы в пользу короны и переданы в управление наместнику короля в Шотландии – то есть не кому иному, как графу Гленкеннону. Замок Кеймри будет предан огню и мечу, само имя Фрэнсиса окажется под запретом. Ни один человек не посмеет произнести его под страхом смерти.
Он упрямо покачал головой:
– Джейми Стюарт не подпишет такой указ. А если подпишет… пусть Рэндалл попробует меня арестовать. Я ее не отдам!
– Разрази меня гром! Да ты никак умом тронулся, сынок? – взорвался Дункан. – Я Дональду не поверил, когда он меня предупреждал, что ты попался в сети этой девчонки. «Кто угодно, но только не Фрэнсис Маклин», – сказал я. Видел я славных парней, терявших голову из-за смазливой мордашки, но никогда не думал, что ты попадешься на эту удочку! Опомнись, малыш, на свете полно девиц, готовых согреть твою постель. Да пропади она пропадом! Дай срок, найдешь себе другую…
Внезапно обнаженный кинжал Фрэнсиса, сверкнув молнией, взметнулся вверх и вонзился на дюйм в дубовую крышку стола. Фрэнсис повернулся к Дункану, его прищуренный взгляд был холоден, как лед.
– Я ни от кого не потерплю подобных слов, Дункан Маккензи! Даже от тебя. – Он вскочил, с грохотом отбросив стул, и грозно уставился прямо в удивленное лицо старого друга. – Я собираюсь взять эту девушку в жены.
Дункан опешил. Он крепко сжал зубы, на шее у него заметно выступили жилы. Казалось, он от изумления утратил дар речи.
Джайлз Маккензи наклонился над столом.
– Фрэнсис, послушай меня. Может, ты не дорожишь своей жизнью и даже благополучием своего клана, но ты подумал, что станется с бедной девушкой? Если ты на ней женишься назло Гленкеннону, думаешь, он оставит тебя в покое? Да он будет гнаться за тобой до самого дальнего уголка преисподней! Помяни мое слово, рано или поздно он вытащит тебя на поверхность и напьется твоей крови. Такой жизни ты желаешь для нее и для ваших детей? Тебе придется постоянно куда-то бежать и тащить их за собой или оставить на милость Гленкеннона. И чего ты таким образом добьешься, скажи на милость? Поразмысли об этом хорошенько!
3
С утверждением династии Стюартов на английском престоле в 1603 году Шотландия, несмотря на недовольство местного населения, фактически объединилась с Англией на основе личной унии.