— Ребята! За Родину — вперед!
Но дзот ожил. И снова оскалился огнем…
Младший лейтенант Василий Петрович Петриашвили бросился грудью на этот огонь и закрыл амбразуру.[29]
Отвагу и мужество проявила санинструктор батальона Наташа Мозолева. В дивизии ее имя было известно еще со времени боев под Туапсе, где, переодевшись в гражданское платье, она нередко ходила в тыл врага и добывала ценные разведывательные сведения. И вот эта девушка отличилась снова. Под густым пулеметным огнем она вынесла с поля боя всех раненых. Мы представили Наташу Мозолеву к ордену Красной Звезды.
5 марта 383-ю стрелковую дивизию переподчинили командующему 56-й армией генерал-лейтенанту А. А. Гречко. Войска генерала Гречко (8 стрелковых дивизий и 2 стрелковые бригады) после освобождения во взаимодействии с 18-й армией города Краснодара готовились к операции по овладению хорошо укрепленным рубежом врага в районе Абинской.
383-я стрелковая наступала на левом фланге 56-й армии.
В 9 часов 10 марта после артподготовки ее батальоны дружно поднялись в атаку, и такое начало говорило о том, что люди хорошо настроены на выполнение поставленной боевой задачи. А задача наша состояла в том, чтобы стремительным броском выйти на восточный берег реки Абин севернее лагерей и овладеть станицей.
Несмотря на то, что артподготовка длилась полчаса (по тогдашним нашим понятиям, это было немало) и по Абинской нанесли удар около 20 самолетов-штурмовиков, огневые средства противника подавлены почти не были. Пехотные цепи нашей дивизии натолкнулись на массированный огонь из всех видов стрелкового оружия, минометов и артиллерии врага. Я приказал выдвинуть в боевые порядки стрелковых подразделений полковые 76-миллиметровые пушки и 45-миллиметровые противотанковые орудия 28-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона. Их цели — огневые точки противника.
8-я стрелковая рота 691-го стрелкового полка, возглавляемая младшим лейтенантом Степаном Егоровым, выбила гитлеровцев из двух крайних домов на юго-восточной окраине станицы и, захватив их, обеспечила продвижение батальона. Вскоре в уличный бой вступили и другие подразделения дивизии.
Нам удалось овладеть четырьмя кварталами. Схватки были жесточайшими. Гитлеровцев приходилось выкуривать из каждого дома, из каждого подвала, превращенного в долговременную огневую точку. Не хватало ручных гранат, явно недоставало автоматов…
Командарм генерал-лейтенант А. А. Гречко, уловив в нашем первом маленьком успехе надежду на успех всей армии, в 14 часов ввел в бой на направлении наступления 383-й стрелковой дивизии 151-ю танковую бригаду подполковника В. А. Корнилова. Если бы танкисты сумели пройти к нам, положение улучшилось бы значительно. Ведь в уличном бою танк — это и щит пехоты, и ее таран. Но, к сожалению, бригада подставила борт под фланкирующий огонь противотанковой артиллерии врага с высот северо-восточнее Абинской и за короткое время потеряла 10 машин. Сейчас даже и не передать, как было больно смотреть на эти черные дымы!..
…Сталинградская битва победоносно завершена. На берегах матушки-Волги нашла свой бесславный конец 330-тысячная армия Паулюса. Гитлер объявил в Германии траур, а у нас радости нет предела. Даже сейчас, спустя столько лет, невозможно без волнения вспоминать, как мы слушали сообщение Совинформбюро о полной ликвидаций сталинградской группировки немецко-фашистских войск. Велик праздник! Но вот какое тут дело. Не родила ли блестящая победа нескольких наших фронтов под Сталинградом иллюзий? Например, на тот счет, что враг теперь уже, дескать, не тот и что бежать ему теперь без оглядки.
Судя по тому, в какой спешке готовилось наступление на Абинскую, элементы шапкозакидательства все же появились. Чтобы наносить удар значительно севернее станицы, требовалась перегруппировка войск. Но не терять же время! Вот и поспешили…
Какому советскому человеку не хотелось тогда, чтобы как можно быстрее выгнать супостата из пределов священной нашей земли! Но одно дело чувства, желания, другое — возможности, силы.