Однако как ни силен враг, как ни бедны мы на переправочные средства, а гнать немцев с крымской земли — нам, и тут уж лучше думать не о том, чего нет у тебя, а о том, что есть. Да с толком подготовить к броску через пролив каждого солдата, сержанта, офицера, генерала. Подготовить и морально, и физически, и, конечно, в тактическом отношении.
В состав 16-го стрелкового корпуса была введена 227-я стрелковая дивизия, которой командовал полковник Георгий Николаевич Преображенский, и с 15 октября уже все три наши соединения занимались боевой подготовкой по специальной программе. «Специальная» расшифровывается просто: мы учили людей грузиться на суда, десантироваться на берег и вести бой в условиях сильной противодесантной обороны гитлеровцев.
Андрей Антонович Гречко приказал мне наметить дивизию, которая будет переправляться первой.
— Завтра по телефону доложишь фамилию комдива.
Нельзя сказать, что решение пришло без раздумий. Я очень хорошо знал Теодора Сергеевича Кулакова, командира 339-й стрелковой дивизии, и без оглядки мог положиться на него во всем. Да и замполит у него, полковник Николай Алексеевич Бойко, как показали бои на Тамани, под стать комдиву — вдумчивый, инициативный и смелый офицер. Но 383-я стрелковая — это ведь моя родная. С ней и отступал, и в обороне стоял, и — хорошо ли, плохо ли — наступал немного; такой «орешек», как Крымская, раскололи…
— Горбачев, — назвал я командарму фамилию комдива 383-й стрелковой.
— Ну что ж, так и утвердим. Добро.
Но вскоре мне пришлось просить генерала А. А. Гречко, чтобы в уже готовом плане он изменил очередность форсирования пролива соединениями нашего корпуса. Заболел Горбачев.
Командующий просьбу удовлетворил: в первом эшелоне корпуса пойдет 339-я стрелковая дивизия полковника Т. С. Кулакова.
Мы всеми силами старались вдохнуть в личный состав постоянное стремление учиться ратному делу. И учиться именно тому, что понадобится в боях на плацдарме. Ведь у каждой из трех дивизий корпуса он будет, по сути, первым плацдармом с начала войны. В этой агитационной работе нам очень помогло то, что большинство офицеров штакора были в свое время участниками высадки на Малую землю. Политотдел корпуса каждого малоземельца взял на учет и послал их в роты и батальоны. Эти товарищи помогали командирам подразделений проводить занятия, а в минуты перерывов рассказывали людям о боях на Мысхако. Заметно было, что после таких вот бесед бывалых офицеров с солдатами тактические занятия проходили более динамично, с большей долей смекалки, хитрости в действиях каждого бойца.
Всю учебную и политико-воспитательную работу, проводившуюся в частях и соединениях в период подготовки операции, как бы заключало обращение Военного совета Северо-Кавказского фронта ко всем бойцам, командирам и политработникам 56-й армии. В этом обращении, в частности, говорилось: «Вы одержали огромную победу, очистили Кавказ и Кубань от проклятого и подлого врага. В борьбе с фашистскими палачами вы показали чудеса храбрости, героизма и самоотверженности. На долгие годы не померкнет ваша слава, слава героев в битве за Кавказ и Кубань.
Вы честно и храбро выполнили одну боевую задачу. Перед вами стоит вторая, не менее ответственная и не менее важная, — ворваться в Крым и очистить его от немецко-фашистских захватчиков… В данный момент самое главное и важное форсировать и преодолеть Керченский пролив…»
Высадку обоих десантов — и 18-й армии, и нашей 56-й — намечено было провести в ночь на 1 ноября 1943 года. Но накануне разыгрался жестокий шторм, который нарушил все планы. Десантным судам Черноморского флота еще как-то удалось десантировать в районе Эльтигена (юго-западнее Керчи) первый отряд 318-й стрелковой дивизии, который захватил небольшой плацдарм. Азовская же военная флотилия в эту ночь так и не смогла начать переброску 2-й гвардейской стрелковой дивизии на Крымский берег.[39] Суденышки, которыми она была оснащена, оказывается, в такую непогоду, какая случилась в ту ночь, теряли все свои мореходные качества и могли стать жертвами расходившейся стихии. Форсирование Керченского пролива пришлось отложить на неопределенное время, пока не утихнет шторм. На наше счастье, он продолжался еще только два дня.
В ночь на 4 ноября передовые десантные отряды 11-го гвардейского стрелкового корпуса высадились на восточном берегу Керченского полуострова и начали бой за овладение плацдармом. Наступление десантников поддерживалось интенсивным огнем всей дивизионной, корпусной и армейской артиллерии. Я находился в это раннее утро 4 ноября на передовом командном пункте генерала И. Е. Петрова и хорошо наблюдал работу наших артиллеристов. С косы Чушка били 76-миллиметровые пушки и 122-миллиметровые гаубицы, за спиной ухали батареи орудий большой мощности. С диким свистом над нашими головами проносились реактивные снаряды «катюш».