На своем горьком пути отступления мы немало подбирали подразделений, отставших от своих частей. До сих пор в глазах стоит невеселая картина, которую являла собой одна из рот какого-то (сейчас не помню какого) соединения. Я нагнал эту роту ранним утром. Люди только-только расположились на привал. Подъехал. Мне навстречу встал лишь один — лейтенант с рукой на перевязи. Представился: командир роты лейтенант Васильев. Его подчиненные уже спали. Оборванные, многие без обуви, винтовка одна на двоих…
— Патроны есть, товарищ лейтенант?
— Семнадцать для винтовок и три — в моем ТТ.
Приказал перво-наперво накормить эту роту, именно роту. Босая и почти безоружная, она все-таки оставалась боевой единицей, недеморализованной, несломленной, готовой хоть сейчас идти в бой. Только дай им оружие, боеприпасы.
— Дадите, товарищ генерал? — спросил Васильев.
— Патронов немного дадим. А стрелковое оружие добудете у врага.
Вспомнилось о Семене Николаевиче Васильеве, бывшем ротном командире, а ныне главном экономисте Харьковского НИИ животноводства, еще вот почему. Многие военные мемуаристы, говоря о том времени, непременно вспоминают о приказе Наркома обороны СССР № 227 от 28 июля 1942 года. Пора кончать отступление, говорилось в нем. Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать ее до последней возможности.
Однако ведь ни Семен Васильев, ни его подчиненные тогда, когда они прибились к нашей дивизии, то есть уже в августе, еще не знали об этом документе. Ведь минометная рота старшего лейтенанта Попова и не подозревала, что оно уже есть, это жесткое, но по-большевистски правдивое слово Сталина. Никто в 383-й стрелковой дивизии не был проинформирован о выходе приказа № 227, потому что не было проинформировано командование дивизии. И все же бойцы, командиры и политработники рот, батальонов и полков в массе своей сражались с ненавистным врагом до последнего дыхания, до последнего патрона.
Не было и нет в мире более стойкого солдата, нежели наш, советский солдат. Ему не занимать ни мужества, ни отваги, ни выносливости, ни ратного мастерства, ни любви, наконец, к своему социалистическому Отечеству. Но у нашего солдата есть одна особенность: он не умеет воевать, когда, как говаривал А. В. Суворов, не знает своего маневра. Думается, что приказ № 227 был обращен прежде всего к нам, командирам. Он обязывал нас драться с врагом не числом, а уменьем…
28 июля 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования Красной Армии объединила Южный и Северо-Кавказский фронты в один — Северо-Кавказский. Командование войсками фронта принял Маршал Советского Союза С. М. Буденный. Когда в первых числах ˂…˃ соединений 1-й танковой армии ˂…˃, комфронта разделил войска на две ˂…˃ Донскую и Приморскую. Первой стал командовать генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский, второй — генерал-полковник Я. Т. Черевиченко. Казалось бы, управление армиями и входившими в состав групп соединениями должно было стабилизироваться. Но непрерывные удары врага по наиболее слабым местам — в стыка флангов не позволили оправдаться этим надеждам. В Донской группе войск, например, все больше и больше увеличивались разрывы между 37-й и 12-й армиями, пока наконец не создалась угроза охвата правого фланга Приморской группы.
Надо иметь в виду, что 30 июля 1942 года на совещании у Гитлера уже был поставлен вопрос о том, чтобы немедленно повернуть 1-ю танковую армию Клейста фронтом на юг и юго-запад с целью перерезать пути отхода наших войск к предгорьям Кавказа.[11] На другой день гитлеровское командование принимает решение перебросить на правый фланг 17-й армии Руоффа 3-ю румынскую горнопехотную дивизию, для того чтобы она усилила группировку, которая должна была наступать вдоль берега Черного моря. Предполагалось как можно быстрее занять Новороссийск, а затем выйти к Черноморскому побережью в районе Туапсе.[12] Иначе говоря, командование вермахта лелеяло мечту окружить и уничтожить войска Приморской группы Северо-Кавказского фронта и потом уже почти беспрепятственно, чуть ли не марш-парадом пройти от Туапсе до Батуми.