11 сентября в засаде на дороге между хуторами Кубано-Армянский и Подольский отличились бойцы 691-го стрелкового полка, разгромившие обоз. 17 сентября тоже уничтожил обоз и рассеял до двух рот немецко-фашистской пехоты истребительный отряд 966-го артполка под командованием командира 6-й батареи старшего лейтенанта Соколова.
Командарм издал специальную директиву, которая обобщала опыт истребителей 383-й стрелковой дивизии. После этого ведение боевых действий истребительными отрядами нашло самое широкое применение. С нашей легкой руки их создали почти во всех частях 18-й армии. Истребители наводили страх на врага, деморализовали его, наносили ему ощутимый урон в живой силе и технике. Как сообщила в то время «Красная звезда», пленный солдат 125-й пехотной дивизии заявил на допросе, что командование гитлеровцев «запретило проезд по некоторым дорогам, шоферы требуют охраны».[14]
Но кроме всего прочего, успехи истребительных отрядов неизменно поднимали боевой дух всего личного состава. А это было очень важно. Как бы хорошо ни были сплочены наши подразделения, а политико-моральному состоянию личного состава в тех неимоверно трудных условиях приходилось уделять огромное внимание. Нехватка боеприпасов и продовольствия, полное отсутствие снаряжения, необходимого для боевых действий в горах, многократное превосходство противника в живой силе и технике, ежедневные массированные бомбежки — да мало ли было этих причин, по которым у людей могло упасть боевое настроение. Поэтому политработники дивизии во главе со старшими батальонными комиссарами. М. С. Корпяком и П. И. Игнатенко (в сентябре Петр Иванович сменил на посту начподива М. И. Куликова, который получил повышение по службе) отдавали все силы, весь свой опыт прежде всего укреплению политико-морального стояния подразделений и частей.
К 10 сентября во всех ротах были восстановлены партийные организации, сильно поредевшие во время арьергардных боев на Дону и Кубани. В партию шли лучшие люди 383-й стрелковой, такие, как командир орудия из 696-го стрелкового полка сержант Дутов. Это его расчет в боях на рубеже реки Белой уничтожил две минометные батареи, сжег четыре автомашины и два мотоцикла. При этом артиллеристы взяли в плен немецкого офицера. Или командир минометного расчета сержант П. Ф. Олешенко, который вместе с подчиненными уничтожил в июле до сотни гитлеровцев. Или пулеметчик Проценко. Он в боях под Койсугом один отправил на тот свет более 40 фашистов. Бойцы и командиры чаще всего приходили к решению связать свою судьбу с ленинской партией перед каким-либо ответственным боевым заданием. Видимо, где-то в подсознании эта мысль у них жила давно, может еще с довоенного времени. Но все не было уверенности: достоин ли, мол, я быть в рядах большевиков? И вот его выделяют среди других, поручают в бою быть правофланговым. Тогда-то и приходит уверенность в себе, а вместе с нею и осознанная необходимость стать в партийные ряды. Запомнилось, например, что, перед тем как старший лейтенант Горбатенко повел свой истребительный отряд добровольцев на вторую операцию в тылу противника, сразу пятеро его бойцов принесли комиссару полка заявления с просьбой принять их в партию. Это были старшие сержанты Гвардеев и Пермаков, сержант Просветов, красноармейцы Уланов и Смани.
Ну а теперь, когда читатель посвящен в то, что нами было сделано после занятия рубежа обороны в 40 километрах к северо-востоку от Туапсе, можно рассказывать об основных, самых тяжелых, самых ожесточенных боях с немецко-фашистскими захватчиками на туапсинском направлении. И тут придется снова говорить об общей оперативной обстановке на Северо-Кавказском фронте.[15]
Известно, что планы немецко-фашистского командования одним ударом танковых и моторизованных соединений выйти к бакинским и грозненским нефтяным промыслам оказались несостоятельными. Потерпела крах попытка врага прорваться к Туапсе из района Новороссийска. Потеряв за период июльских и августовских боев около 50 тысяч человек и не имея больше стратегических резервов, войска группы армий «А» к середине сентября уже не могли наступать по всему фронту. Поэтому гитлеровское командование приняло решение о нанесении последовательных ударов сначала на Туапсе, а затем на Орджоникидзе.
Ближайшая задача наступления 17-й армии на туапсинском направлении состояла в том, чтобы кратчайшим путем выйти на побережье Черного моря, отрезать Черноморскую группу войск от основных сил Закавказского фронта, лишить Черноморский флот всех баз и портов и, наконец, высвободить часть сил для переброски на другие участки фронта. Судя по тому, что из 26 дивизий группы армий «А» 18 действовали против Черноморской группы войск, туапсинское направление немецко-фашистское командование считало главным.