Пишу о трудностях того периода не для того, чтобы вызвать у читателя чувство сострадания к участникам боев на кавказских горных кручах. Очень хочется, чтобы у тех, кто прочитает эти страницы, снова зажглось в душе высочайшее чувство гордости за нашу Родину-мать, которая воспитала таких сыновей, какими были бойцы Отечественной.
С разливом рек как раз совпало начало наступления советских войск под Сталинградом. Когда объявили о первых боевых успехах сталинградцев, на передовой так кричали «ура», что немцы, всполошившись, открыли по нашим позициям беспорядочный пулеметно-минометный огонь. Политработники частей и дивизионные журналисты в эти дни особенно тщательно записывали сводки Совинформбюро, передаваемые по радио, и немедленно публиковали их. «Большевистский натиск», дивизионка, ценилась дороже сухаря, дороже щепотки табака.
В каждой роте сначала прошли митинги, потом открытые комсомольские собрания. Коммунисты считали своей первейшей обязанностью вдохнуть в личный состав сам дух Сталинграда.
Здесь необходимо подчеркнуть, что части семашхской группировки противника во время разразившегося ненастья тоже оказались в тяжелом положении. Гитлеровское командование попыталось снабжать свои войска по воздуху, сбрасывать им и продовольствие, и медикаменты. Но погода была нелетной, и этот вариант использовать врагу не удалось.
Хочу привести один документ. 12 декабря 1942 года в «волчьем логове» Гитлера началось совещание. На этом совещании Цейтцлер докладывал фюреру, в частности, следующее: «Из этого района (Туапсе — К. П.) впервые докладывают о случаях смерти из-за истощения. 14 случаев за 6 дней».[22] В этот день мы как раз начали бой за высоту с отметкой 412,0 и могли собственными глазами убедиться, что некоторые солдаты гитлеровских альпийских батальонов настолько ослабли, что не могли даже вести огонь. Они были обречены. Так что Гитлеру доложили явно с преуменьшением.
Испытания подорвали у немцев, находившихся в районе гор Семашхо и Каменистая, не только физические силы, но и саму веру в эти силы, в себя. Взятый в плен горный стрелок на допросе, размазывая по щекам слезы, рассказывал:
— Для того чтобы мы пошли в атаку на какую-нибудь высоту, офицеры говорят нам, что за этим холмом наконец-то откроется море и банановые рощи. Но мы убедились, что вместо бананов нас за любым холмом ожидают новые мерзлые скалы, русская артиллерия и штыки вашей пехоты.
Раскисший, обмякший «сверхчеловек», оказывается, плакал от счастья, что он «все же выбрался из этого ада».
Насколько выше дух нашего советского солдата, показали дальнейшие бои по уничтожению семашхской группировки врага.
Бойцы, командиры и политработники дивизии в ходе наступления показывали образцы мужества и отваги, смекалки и военной хитрости. Наши люди научились воевать в горах изобретательно, расчетливо. Приведу один лишь пример.
Продвигаясь, 691-й стрелковый полк уже в сумерках достиг опорного пункта противника на высоте с отметкой 185,0. С фронта к ней не подступиться — круто. Командир полка майор Д. И. Мельников принял решение взять ее с тыла ночной атакой группы смельчаков-добровольцев. Желающих войти в этот отряд оказалось много. Отобрали 44 человека во главе с лейтенантом Колосковым.
Они уже почти вышли на рубеж атаки, когда чья-то неосторожность (из-под ноги покатился камень) обнаружила обходящий отряд. В тот же миг на шум полетела немецкая граната. Оказывается, совсем рядом был пост боевого охранения противника. Пятеро наших бойцов были ранены. Командир лейтенант Колосков и пулеметчик Куницын получили тяжелые ранения. И тогда командование взял на себя старший сержант И. С. Колодько.
Он понимал, что элемент внезапности уже утрачен и гитлеровский гарнизон высоты теперь начеку. Надо было что-то придумать. Колодько приказал отряду залечь, а сам двинулся к вершине. Бесшумно подобрался к самым окопам, нашел там скалу, которая козырьком закрывала его от фашистов. Ему тут же пришла дерзкая мысль…
Старший сержант вернулся к своему отряду и изложил свой план. Отряд делился на две группы. Когда он, Колодько, уничтожит пулеметы, эти группы с двух сторон бросаются к вершине и добивают гитлеровцев, еще оставшихся в живых. Затем командир собрал в вещмешок все гранаты (а их оказалось около полусотни) и снова отправился под скалу-козырек. Первую Ф-1 он бросил на приглушенный звук немецкой речи. А потом «карманная артиллерия» била уже на звуки пулеметных и автоматных очередей. Противник высветил всю высоту ракетами, но все-таки так и не мог понять, откуда летят гранаты. А они все взрывались и взрывались, уничтожая фашистскую нечисть.