Для всех связанных с продажей судна проблем Уиллис старался найти максимально простое решение. Если, скажем, основную течь можно вполне успешно скрыть, показывая «Дредноут» визитерам исключительно во время отлива, то не менее серьезную проблему на палубе, вызванную дождями – деревянный фальшборт в одном месте основательно прогнил, – можно замаскировать, встав в непромокаемой шляпе с широкими полями прямо под тем местом, откуда капает вода. Уиллис был уверен: такая шляпа где-нибудь на судне непременно отыщется.
– Он же понятия не имеет о том, как что-то продать, – говорил Вуди Ричарду. – Исключая, пожалуй, его собственные картины, да и то я сомневаюсь, чтобы он за них когда-нибудь настоящую цену запрашивал. Вот уж поистине невинный младенец!
– Зато он в судах отлично разбирается.
– Но живет прошлым. Он, например, как-то расспрашивал меня об одном человеке по имени Пейн, который, похоже, давным-давно умер.
И все же Ричард, понимая, хотя и с некоторыми оговорками, каков в данном случае его долг, сумел выставить «Дредноут» на продажу через одного старого приятеля по службе в RNVR; этот человек, уволившись из вооруженных сил, вместе со своим партнером владел на Холкин-стрит агентством по торговле недвижимостью. Возможно, в данном случае скорей подошло бы слово «знакомый», а не «приятель», однако различия в этих понятиях стали окончательно ясны лишь в мирное время.
Этот риелтор хотел, разумеется – в полном соответствии с современными требованиями, – придать объявлению о продаже судна максимально завлекательный вид и считал, что публиковать такое объявление следует не в жалкой газетенке «Обмен и рынок», куда его вознамерился поместить Уиллис, а в тех газетах, которые пользуются наибольшей популярностью.
– Итак… «Баттерси-Рич» Уистлера… эстуарий… выход в открытое море… нет? Ну, хорошо… подключение к магистральной электропроводке… две уютные каюты – в одной, кстати, хорошо бы поставить модель Летучего Голландца… трюм огромный, прямо как на «Катти Сарк»[30], но требует преобразований… хорошо бы дополнить все изображением «старого морехода»…[31] возможно, удастся убедить покупателя немного подождать, а тем временем укрепить основные распорки…
Обычно эскиз подобных объявлений набрасывал старший партнер по бизнесу, и каждый раз все остальные партнеры считали, что, будь у них такая возможность, они бы сделали это гораздо лучше.
– «Катти Сарк» – была чайным клипером, – заметил Ричард. – И вряд ли Уиллис согласится здесь задержаться и заняться ремонтом. Собственно, в этом весь смысл предпринятой им срочной продажи судна.
– Эта баржа ходила в Дюнкерк?[32]
– Многие из них действительно тогда были использованы, – сказал Ричард. – Например, «Грейс» и «Морис», а вот «Дредноут», по-моему, нет.
– Жаль. Это послужило бы отличной приманкой для покупателей. Слушай, Ричард, как ты насчет того, чтобы продолжить разговор за доброй порцией розового джина?
Этот приятель Ричарда так часто повторял подобный призыв, что его с давних пор так и прозвали: Пинки[33].
После встречи с риелтором Ричард продолжил спор с самим собой. Это, конечно, дело покупателя – нанять или не нанять опытного оценщика, если речь идет о такой крупной покупке, как дом или судно; да и Пинки, в конце концов, не станет предлагать «Дредноут», не имея никаких гарантий ни в отношении прочности судна, ни в отношении его несколько старомодной необычности. С другой стороны, Пинки, похоже, в некотором смысле потерял голову, ибо мечтает отличиться и привнести нечто новое в развитие своего бизнеса. И он, разумеется, отнюдь не вызывал у Ричарда такого раздражения, как вахтенный офицер на «Ланарке». Однако самым слабым элементом в данной ситуации – то есть человеком, который более всех нуждался в защите, о котором Ричард всегда помнил и знал, что и впредь будет постоянно мысленно к нему возвращаться, – был, естественно, Уиллис. Лора утверждала, что старик опустился, перестал следить за собой. Она рассказала мужу, что как-то зашла к Уиллису по пустячному делу и обнаружила там одну из дочерей Ненны, младшую, и – «Представь только!» – малышка готовила для старика на камбузе «какое-то жуткое месиво». Но Ричарду нравились картины Уиллиса; он даже заказал ему «портрет» «Лорда Джима», сделанный пером и акварелью. Он понимал, что столь необходимая старику сумма по нынешним меркам совсем невелика, но и этой небольшой суммы ему вполне хватило бы, чтобы как-то выкрутиться.
Ричард, сам того не сознавая, больше уже не резонерствовал, позволяя череде сменявших друг друга образов – рисунок «Лорда Джима», Тильда, готовящая на камбузе «Дредноута» еду для Уиллиса, – играть роль отвлекающих элементов в его споре с самим собой; благодаря этому разум Ричарда мог работать как бы вполсилы, почти так же, как разум Мориса или Ненны, однако конечный продукт работы его разума был бы совсем иным – окончательное решение, которое примет он, непременно должно было быть четким и целостным, а не распадаться безвольно на множество невнятных составляющих. Не обладай Ричард такой способностью, ему никогда не удалось бы сохранять и поддерживать окружавший его мир в нынешнем состоянии.
30
32
Имеется в виду Дюнкеркская операция 1940 г., когда благодаря героизму английских и французских моряков удалось эвакуировать на баржах основную часть английских, французских и бельгийских войск, блокированных немецко-фашистской армией в районе французского порта Дюнкерк, где осуществляется паромная связь с английским Дувром.