Вино, впрочем, хотя Ричард и сам не принадлежал к числу тех, к кому сомелье стремятся с распростертыми объятьями, оказалось не особенно хорошим. Но на сей счет Пинки ничего не сказал, поскольку был вполне удовлетворен изрядным количеством джина, да и платил за угощение не он; ну а Ричард ничего не сказал, потому что, подумав, пришел к выводу, что для Пинки и это вино вполне сойдет.
После того как принесли coq au vin и официант принялся сгружать на тарелки с загадочным образом разделенного блюда какие-то увядшие овощи, Ричард решил, что ему пора конкретизировать свою цель.
– У меня самого нет особого интереса в продаже этого судна, – признался он. – Я всего лишь изо всех сил стараюсь помочь старому, вышедшему в тираж художнику Сэму Уиллису, которого считаю своим другом. А ты не должен забывать, что помимо всех этих частностей ты получил от меня полную спецификацию «Дредноута».
– Ну-у, осмелюсь заметить… спецификация и в Управлении портом имеется… бесценная мисс Баркер… А впрочем, продолжай.
– Но я не помню, чтобы судно кто-то осматривал или инспектировал. И, по-моему, я прав, утверждая, что право подробного осмотра остается за покупателем.
Еще один официант прикатил тележку, на которой было блюдо с кусками gateaux[37], украшенное какой-то белой субстанцией, и стеклянная миска с водой, в которой плавали ломтики жесткого яблока. Вряд ли кому-то могла прийти в голову абсурдная мысль хоть что-то из этого съесть, но Пинки все же попросил положить ему кусочек «десерта» и сказал:
– Итак, спецификации. Ну что ж, мне придется вернуться в офис и проверить их, хотя, как я уже говорил, они там, безусловно, имеются. А теперь, надеюсь, ты не станешь ворчать, если я выпью бокал бренди?
Ричард заказал бренди.
– Я и еще кое о чем пока не упомянул, – решительно начал он, – и хочу, чтобы в этом отношении между нами все было абсолютно ясно: у меня есть основания полагать, что на «Дредноуте» имеется приличная течь.
Это заявление так насмешило Пинки, что он даже пролил несколько капель бренди, принесенного официантом с чрезвычайно утомленным лицом.
– Ну, естественно, эта старая калоша протекает! Все старые суда на Темзе протекают, как решето. И точно так же все пресловутые исторические особняки прогнили насквозь, точно головка перезрелого сыра. Всем это известно, однако старина нынче в цене.
Ричард вздохнул.
– Скажи, Пинки, тебе никогда не приходило в голову, каково это – принадлежать к классу вещей, ценность которых с возрастом только возрастает? Я имею в виду дома, дубы, мебель, вино, ну что там еще?.. Вот мне тридцать девять, а тебе не знаю точно, сколько…
Однако Пинки разговор на эту тему не поддержал, а через полчаса Ричард подписал счет, и они покинули ресторан «Реле». Пинки все еще что-то соображал, во всяком случае, ему было ясно, что в данном случае у него весьма слабые перспективы насчет комиссионного вознаграждения или повышения по службе.
– Раз уж ты уперся, Ричард, – сказал он, приобняв приятеля за плечи и одновременно отгородившись от него зонтом, – раз уж ты так уперся, то тебя черта с два с места сдвинешь, мне это, во всяком случае, не под силу, ты существуешь в каком-то непонятном пространстве – ни на земле, ни на воде. – И, поскольку Ричард молчал, Пинки прибавил: – Ладно, оставайся на связи. Следующая встреча не за горами. Да и вообще, надо бы почаще встречаться.
Вторыми или третьими покупателями, присланными Пинки, были страховой агент и его жена, которым хотелось иметь такое судно, где летом при полной воде можно было бы время от времени устраивать вечеринки, и старый «Дредноут» им весьма приглянулся, они, можно сказать, были им очарованы. В день осмотра шел небольшой дождик, но Уиллис так и не нашел в себе сил, чтобы заняться поисками «водонепроницаемой» шляпы, и ему пришлось обойтись обыкновенной фетровой шляпой с высокой тульей, но он упорно стоял на посту под протекающим фальшбортом, пока ни о чем не подозревающий сотрудник агентства показывал потенциальным покупателям судно. На камбузе, разумеется, царил жуткий беспорядок, зато прекрасное впечатление произвели и кубрик со старой табличкой «На 2-х матросов», и рубка, и салон на верхней палубе, откуда Уиллис обычно наблюдал за жизнью реки.
– Вы, наверное, заметили качество днищевой обшивки? – вещал риелтор. – Все планки сплошь из молодого английского вяза и наложены в три слоя от киля, а поверху еще и дубом обшиты! Дуб – вот что, знаете ли, имел в виду адмирал Нельсон, говоря о качестве деревянных переборок! Причем, обратите внимание, я ведь не утверждаю, что долгая жизнь не оставила на этом судне своих печальных следов. Здесь, безусловно, имеются кое-где небольшие повреждения, вызванные особенностями нашего климата…