Оба говорили так, словно были немного не в себе.
– От меня жена ушла.
Должно быть, и правда, ушла, решила Ненна, иначе он сказал бы «Лора», а не «жена».
– Ну да, вы признавались, что она собиралась к родителям поехать.
Оба говорили почти шепотом, хотя вряд ли в такой поздний час они могли кого-то потревожить, и слова Ненны, не нуждавшиеся в каком-то ответе, как бы растворились в воздухе, заглушенные звуком волн.
– По-моему, я ничего такого не сообщал, – с некоторым опозданием все же отреагировал Ричард, – просто вам, должно быть, показалось, когда мы с вами после того собрания вместе выпивали, что моя жена немного не в себе.
– Да, мне действительно так показалось, – призналась Ненна.
Ричард озадаченно на нее посмотрел:
– Она вам так сильно не нравится?
– Не знаю. Чтобы ответить, мне бы следовало встретиться с ней где-нибудь в другом месте.
– В таком случае меня вы, наверное, считаете упрямой свиньей, раз я заставляю ее жить здесь, на «Лорде Джиме». Но я, честно говоря, и представить себе не мог, что ей такая жизнь придется не по вкусу. Боюсь, правда, мозги у меня не слишком поворотливые, другие люди в подобных обстоятельствах быстрей соображают. Но когда-то мне больше всего на свете хотелось немедленно увезти Лору как можно дальше от семьи; ее многочисленные родственники, скажу вам честно, оказывают на нее поистине разрушительное воздействие.
– А на фортепьяно они случайно не играют? – спросила Ненна. Ног своих она больше не чувствовала, но, осторожно глянув на них – она постаралась сделать это как можно незаметней, опасаясь, что Ричард сочтет необходимым немедленно что-то предпринять на сей счет, – увидела, что они целы, но кровоточат теперь уже обе. Она даже встревожилась, усмотрев в этом некую религиозную отсылку. Вот так и окровавленный Христос с упреком смотрит вниз в галерее монастыря Сердца Господня… А что, если она и в такси на полу кровавые следы оставила?
– Я бы, разумеется, никогда не стал предлагать ей жить в таких условиях, которые ниже допустимого уровня. Я нашел отличного мастера, который смог позаботиться и об отоплении, и об освещении, да и все переоборудование судна осуществил вполне профессионально. Но, как мне кажется, причина совсем не в этом. Не в тех условиях, которые я постарался ей создать. А на самом деле в том, хорошо ли ей вообще было жить на судне только вдвоем со мной? Правильно это было или нет?
– Она вернется, Ричард.
– Но это уже не изменит того очевидного факта, что она от меня сбежала.
И тут Ричард, видимо, понял, что его размышлениям о прошлом пора знать свое место, иначе он никогда не сможет оценить их адекватно. И он воскликнул:
– Ненна, да вы себе ноги поранили!
Страшно расстроенный тем, что не заметил этого раньше, не сумел проявить элементарной вежливости и внимания и ничем не помог попавшей в беду женщине, хотя всему этому его учили с детства, Ричард спрыгнул с палубы на причал и галантно сопроводил соседку на «Лорда Джима».
– С моими ногами ничего страшного, ей-богу, Ричард! Я просто где-то ободралась. – Забавное словечко «ободралась» было из лексикона ее детей. – Если можно, просто одолжите мне носовой платок.
Ричард принадлежал к тому типу мужчин, у которых даже в половине четвертого утра всегда имеется при себе пара чистых носовых платков. Спустившись в трюм, где у него все было разложено по полочкам, он принес пузырек с зеленкой и пару коротких резиновых сапог. Ненне эти огромные сапоги были невероятно велики, но она сразу оценила то, что он не предложил ей надеть сапожки Лоры. А может, Лора и все свои вещи с собой забрала?
– Какая у вас маленькая ножка, Ненна. – Ричард любил, чтобы вещи были правильного размера. – Во всяком случае, меньше, чем обычная женская нога, как мне кажется. – Он осторожно приподнял Ненну, усадил ее на один из палубных светильников и решительно, не прибегая к каким-либо извинениям, растер каждую ее ступню по очереди и сунул в чистый сапог. И каждая ступня, по очереди почувствовав благодатное тепло его рук, расслабилась, словно животное, доверяющее ветеринару.
– И все-таки я не понимаю, Ненна, почему вы бродили здесь в темноте? Вы что, где-то на вечеринке были?
– Неужели вы действительно могли подумать, что я хожу на такие вечеринки, где люди, уходя, забывают туфли?
– Ну, я не знаю… Вы ведь ведете несколько богемный образ жизни, то есть куда более богемный, чем я. Я что хочу сказать: вообще-то, я с разными людьми из Челси[46] знаком, но все они, по-моему, не слишком от остальных отличаются.
– Ну, сегодня ночью я приехала из района, куда более далекого, чем Челси, – усмехнулась Ненна.