– Черт!
Позднее мы сумели убедить его посмеяться над происшествием, а теперь смеялись с Полли в ресторане.
– Боже, бедный Джанни, – хохотала она. – Я думаю, его эго сильно пострадало.
Мы оба находились в хорошем настроении. После месяца в глухомани Полли с радостью окунулась в гостеприимное кипение городской жизни. Мы успели отпраздновать мою новую работу и еще у меня дома уговорили бутылку шампанского. Остальное я надеялся прикончить позднее. Полли приняла предложение переночевать в моей квартире, и теперь ее рюкзачок валялся у меня на кровати. То есть у нее на кровати. Я же переселялся на диван и недвусмысленно заявил об этом. Догго придется подыскать другое место для ночлега, например, идиотски дорогую собачью корзину, какую ему купила Клара и на которую с тех пор, как она исчезла, он ни разу не посмотрел.
В разговоре неизбежно всплыла Клара, хотя не раньше, чем мы покончили с едой. Интуиция подсказывала Полли, что ее сестра на Бали. Я понимал почему. Бали всегда завораживал Клару. До того как уверовать в ангелов, она приобщалась к буддизму, а остров Бали сплошь застроен буддистскими храмами. Интересно, как в подобном месте чувствует себя ее ангел-хранитель? Прижился ли там Камаэль или пребывает в дурном расположении духа? И вообще, есть ли место ангелам в буддизме? Я отметил, что надо будет изучить данный вопрос в Интернете.
Еще одна причина, почему Клара могла выбрать Бали – там обосновались целые колонии всяких творческих личностей. Дома она постоянно общалась с художниками, горшечниками, резчиками по камню, серебряных дел мастерами. Подрабатывала на телевидении в качестве стилиста-фрилансера рекламных роликов – так мы и познакомились. Но работа не удовлетворяла ее творческого начала – Клара постоянно делала наброски, рисовала, придумывала украшения и одежду. Я втайне надеялся, что она отзывалась на какой-то внутренний порыв, потому что это объяснило бы ее поведение, когда она бросила меня. Но когда упомянул об этом Полли, та лишь усмехнулась:
– Она просто взбалмошная. Всегда была такой, даже в детстве. Взбалмошной и эгоцентричной.
– Неужели?
– Безусловно. Кто еще мог бы сорваться неизвестно куда, никому не сказав ни слова? Вести себя так – инфантильно. – Полли помахала рукой. – Смотри на меня, смотри… а вот и не сможешь, потому что я улетаю и не скажу куда.
Я знал, что Полли и Клара ссорились – какие братья и сестры обходятся без этого? Но не подозревал, что Полли так низко ценила свою старшую сестру.
– Честно говоря, Дэн, я удивляюсь, что ты так долго терпел. Ты очень чуткий.
– Или слабый.
– Нет, ты не слабый.
Клара написала мне, что Полли благоговеет передо мной. Тогда я не обратил на ее фразу внимания, посчитав нелепой. Однако по блеску карих глаз Полли догадался, что Клара недалека от истины. «Нельзя, – сказал я себе. – Не имеешь права».
– А какой я?
– Ты веселый. Всегда смешишь меня.
– А еще?
– Ну, хватит о тебе. – Полли потянулась за бокалом с вином. – Расскажи лучше обо мне.
Я сделал все возможное, чтобы ничего не случилось: расстелил на диване свой спальный мешок, завел и поставил для Полли в спальню будильник. Предложил первой воспользоваться ванной. А она, почистив зубы, стала разыгрывать спектакль.
– Если я лягу и ты ляжешь, мне придется немного подождать и только потом тащиться через гостиную и приглашать тебя к себе. В этом нет ничего плохого – я хочу сказать, если не захочешь прийти. Но вдруг захочешь, и мы потеряем драгоценное время, ведь мне рано утром вставать…
Она стояла передо мной – привлекательная и кокетливая, в белой футболке.
– Клара сказала, что убьет меня, если я с тобой пересплю.
– Ты ей поверил?
– Надеюсь, она выразилась образно.
– Клара не узнает. – Полли подняла руку и согнула большой палец и мизинец, чтобы они, коснувшись подушечками, образовали круг. – Слово брауни.[2]
– Какая из тебя брауни?
– А я была, правда не очень хорошей.
– Очень плохой, испорченной маленькой брауни.
Полли улыбнулась и шагнула ко мне.
– Скажем так: если этого не случится сейчас, то не случится никогда. – Она взяла меня за руку. – Переживешь? Что касается меня, я не уверена.
Если из двух сестер Клара была с претензией на художественность, то Полли представляла собой тип спортсменки. Когда была совсем юной, играла в хоккей за Гемпшир. Не знаю, чего я ожидал, наверное, чего-нибудь спортивного, энергичного. Я сильно ошибался. В постели Полли напоминала жидкость, неспешную, словно патока. Приходилось делать над собой усилие, чтобы не утонуть в ней. Если это месть, то более сладостной мести я не испытывал. А о сравнении не было и речи. Полли совершенно не походила на Клару и была в полном ладу с собой.