– Тогда вы должны понимать, что наркотик задействован в системе клеточного метаболизма печени, и без JJ-180 все просто застопорится. Иными словами, сейчас жизнь для нее без этого препарата невозможна. Если она перестанет принимать его, то... – Фундук развел руками. – Сколько она приняла?
– Пару – тройку капсул.
– Вы так пренебрежительно говорите об этом, молодой человек...
– Хорошо, две или три.
– В таком случае без наркотика она продержится максимум сутки, – подсчитал Фундук.
– А с ним?
– Худо-бедно протянет месяца четыре. Но к тому времени, доктор, есть надежда найти противоядие. Не думайте, что мы стоим на месте; мы даже испытывали искусственные трансплантанты, способные заменить печень в процессе метаболизма и...
– Значит, ей понадобится... стратегический запас? – мрачно пошутил Эрик и подумал о себе: а ему сколько осталось кувыркаться в будущем?
– Сами понимаете, доктор, JJ-180 изобретен не для медицинских целей, это оружие войны. Он должен вызывать смертельную зависимость с первой дозы, необратимые изменения в нервной системе и мозговом веществе. Он лишен вкуса, цвета и запаха, каким и должен быть идеальный яд. Все добровольцы, принимавшие участие в опытах, мгновенно привыкали и были обречены, после чего препарат решили перевести в разряд отравляющих веществ, используемых против врага. Но... – Фундук взглянул на Эрика. – Ваша жена не пострадала в результате несчастного случая – и не принимала участие в научных экспериментах. Она, как я понимаю, экспериментировала на себе добровольно?
Он бросил взгляд на мисс Бэкис.
– Она не могла достать наркотик через ТИФФ, – сказала очкастая Бэкис.
– Верно, – подтвердил Фундук. – Туда не поступало ни грамма, несмотря на то, что это центральная фирма. Согласно пакту о мире, мы должны представлять нашим союзникам экземпляры любого нового оружия или отравляющего вещества. Поступило распоряжение от ООН направить JJ-180 в звездную систему Лилии.
Мисс Бэкис продолжила:
– Небольшое количество JJ-180 в секретном порядке было направлено в звездную систему Лилии в пяти контейнерах, каждый на отдельном транспорте. Четыре из них достигли Империи, один подорвался на мине ригов. С тех пор распространяются слухи (на которые обратила внимание наша разведка в Империи), что агенты Лилии доставили наркотик обратно на Землю, чтобы использовать против людей, свалив все на ригов.
Эрик кивнул:
– На них это похоже.
– Таким образом, ваша супруга входила в контакт с имперской разведкой, поэтому не может находиться в Шайенне, – продолжала блондинка в очках. – Мы уже сообщили об этом «Сикрет Сервис». Ее отправят обратно в Тихуану или Сан-Диего. Иного выхода нет, она может оказаться завербованным агентом, или, что хуже всего, – аддиктивным агентом. Наркоман способен на все. Вероятно, она затем сюда и приехала.
– Но как же она проживет без...
– Мы подумали об этом, – ответил Фундук. – Самый верный способ оградить ее от контактов с имперской разведкой – снабдить из наших запасов. Поверьте, доктор, ваша жена – не первая жертва. Но наши запасы не безграничны. Да, и еще одно, доктор. Есть сведения, что ригам также удалось захватить мизерную часть вещества JJ-180 с корабля, подорвавшегося на мине. И они работают над противоядием.
Гостиная погрузилась в молчание.
– Так что, вполне возможно, спасение от JJ-180 есть, но существует оно не на Земле.
– Наркотик позволяет перемещаться в будущее, – медленно проговорил Эрик.
Гости переглянулись.
– Да, – кивнул Фундук – Это сверхсекретная информация, но вы, видимо, получили ее от жены. Ваша супруга обладает весьма редким даром; как правило, все уходят в прошлое.
– Нам рассказывали другие... пострадавшие, – поторопился объяснить Эрик, опасаясь выдать себя.
– Теоретически все возможно. Переместиться в будущее, достать противоядие, которое рано или поздно будет найдено, возможно, даже раздобыть формулу препарата. Запомнить ее и вернуться в настоящее – именно запомнить, поскольку вещи из прошлого не возвращаются, они логически должны исчезать бесследно. Вернуться и передать формулу нашим химикам, в «Фундук Корпорейшн». Все просто, не так ли? Получается, сам наркотик создает эффект, позволяющий избавиться от зависимости, некую неизвестную пока молекулу, заменяющую его в процессе метаболизма в печени. Но первое, что, на мой взгляд, вызывает возражение, – такого противоядия может вовсе не существовать в природе, ни сейчас, ни в будущем. Ведь до сих пор нет противоядия от опиумных производных, героин по-прежнему нелегален и смертельно опасен, как и век назад. Но есть и другое возражение, гораздо более веское. Я присутствовал на всех фазах испытания JJ-180, так вот, по моему глубокому убеждению, все эти перемещения во времени – не более чем иллюзия. Я не верю, что это реальное будущее или прошлое.
– Тогда что же?
– JJ-180 с самого начала замышлялся как дезориентирующий галлюциноген. И псевдореальность, которую он создает, вызвана отклонениями. Причина – разрушение мозга и нервной системы или стимуляция определенных участков головного мозга. Вы сами знаете, доктор, – под влиянием галлюциногенного препарата человек не просто думает, что он видит, – скажем, апельсиновое дерево, но видит его на самом деле: для него это реально существующий опыт, такой же, как наше присутствие в вашей гостиной. Но имейте в виду, еще никто не приносил из прошлого ни одного артефакта, ни одного доказательства, что он там побывал. Он просто исчезал или...
Вмешалась мисс Бэкис:
– Тут я не согласна, мистер Фундук. Мне приходилось разговаривать со многими жертвами JJ-180, и они рассказывали о прошлом в таких деталях, знать которых просто не могли.
– Вы хотите сказать...
– Я ничего не утверждаю, но и отмахиваться от этого мы не должны. Извините, что прервала.
– Скрытые воспоминания, сохранившиеся на подсознательном уровне. – раздраженно буркнул Фундук. – Наследственная память, кармическая память...
– JJ-180 может дать ригам в руки больше, чем они потеряют, – заметил Эрик. – Что же это за оружие? Понятна ваша вера в то, что наркотик просто галлюциноген, мистер Фундук. Иначе как вы сможете продать его под видом военного заказа правительству?
– Аргумент ad hominem*[6], – откликнулся Фундук, нимало не смущенный. – Я удивлен, доктор. – Он помрачнел. – Может, вы и правы. Откуда мне знать? Я никогда не принимал JJ-180, и вообще мы больше никому не давали его, даже добровольцам, с тех пор как открыли его аддиктивные свойства. – Он пожал плечами. – JJ-180 продолжают давать ригам в концлагерях, иначе не определить, как он воздействует на них.
– И как же?
– По большей части так же, как и на людей. Привыкание, разрушение нервной системы, необычайно сильные и яркие галлюцинации, имеющие отношение к перемещению во времени, от которых они начинают с апатией относиться к реальному миру.
И добавил как будто про себя:
– Такие вот вещи приходится делать в военное время. Невольно вспоминаются нацисты.
– Но мы должны победить в войне, – встряла мисс Бэкис.
– Конечно, – поддакнул Фундук. – Вы чертовски правы, мисс Бэкис. – И уставился взглядом в пол.
– Мистеру Арома необходимо выдать запас препарата, – напомнила она.
Кивнув, Фундук залез в карман пальто.
– Вот, – он извлек металлическую коробку вроде той, в какой раньше кипятили многоразовые шприцы, Эрик видел подобную в музее медицины.
– Мы не имеем права выдать препарат вашей жене легально. Мы даем его вам как врачу, а как вы поступите с ним дальше – дело вашей врачебной этики. Здесь хватит, чтобы поддержать ее... до самого конца, – с запинкой выговорил он.
Избегая встречаться с Эриком взглядом, он протянул коробку.
Эрик взял, заметив:
– Вижу, вам не доставляет радости изобретение компании.
– Какая может быть радость? Радость испытывают только риги, пока живут на этом препарате... вы бы только посмотрели на них.