Возможно, причиной всему было его горе. Душевные страдания преобразили Григория, сделали более энергичным, импульсивным, и это внутреннее «сияние» привлекало студенток.
И вот он теперь сидел напротив блондинки с пышными волосами…
Официантка принесла вино.
— За твое здоровье, — чокаясь, произнес Григорий.
— С Днем святого Валентина.
Холодный промозглый день. Первая репетиция в новом сезоне. Второй год Нининого замужества.
Сидя в гримерке, Нина оборачивала ленты балетных туфель вокруг лодыжек. Полина, глядя в зеркало на туалетном столике, старательно втирала увлажняющий крем в лицо. Кончики пальцев легонько барабанили по коже. Сложный набор свято соблюдаемых процедур. Полина без устали занималась своей внешностью. Она даже принимала холодные ванны с несколькими капельками нашатырного спирта, борясь с веснушками.
Поглаживая лицо, Полина рассказывала о своей очередной любви, которую звали Игорем. Нина не понимала ее восторженности, словно Игорь был не партийным функционером средней руки, а популярным киноактером. Заместитель главы подотдела отдела министерства…
Нина никак не могла уследить за рассказом Полины.
— Он относится ко мне так бережно, словно я котенок.
— Ну и чудесно.
Ей хотелось возразить Полине, что настоящей балерине надо работать над собой, а не «налаживать отношения» с этими… лизоблюдами. Но вслух Нина никогда бы не осмелилась произнести это слово. Помощники помощников, пробирающиеся вверх по служебной лестнице… Нина насмотрелась на них в отделе кадров театра, где люди в штатском роются в документах в поиске компрометирующих фактов, на общественных мероприятиях в различных учреждениях, где ответработники в строгих костюмах при посторонних унижают своих подчиненных, и даже на спектаклях Большого театра, где мальчики из агитпропа[21] при Центральном Комитете поглядывают со своих утопающих в темноте мест на правительственную ложу. Беспринципные карьеристы, готовые на все ради продвижения по службе.
— Я думаю, он мой суженый. Серьезно, Нина.
— Хорошо, Полина, хорошо. Я рада за тебя, — пряча глаза, сказала Нина.
Иногда она думала, что для Полины важен не столько танец, сколько сама идея быть балериной.
Открылась дверь.
— Мне сказали, что я застану вас здесь.
Удивленная Нина уставилась на поразительно красивую женщину. Внезапно пуант выпал у нее из рук. Вера!
Да, это на самом деле была Вера. Она улыбалась, довольная, что застала подругу детства врасплох. Но сейчас перед Ниной стояла не девочка, а стройная длинноногая высокая девушка.
Вскрикнув, Нина бросилась обнимать Веру. Сколько времени прошло с тех пор, как она вспоминала о ней в последний раз?
— Ты! — только и смогла произнести она.
Она так удивилась, что даже забыла представить подругу Полине.
Пришлось Вере самой знакомиться:
— Я Вера Бородина.
Немного успокоившись, Нина подумала, что прожитые годы и война, должно быть, существенным образом изменили ее характер. Даже фамилия у Веры была другая. Возможно, это сценическое имя. Ей вспомнился день, когда они вместе сдавали вступительный экзамен в хореографическое училище. Тогда «исчезли» Верины родители. А еще она вспомнила слова старой дворничихи: «Я всегда говорила, что с ними не все в порядке». Впервые за много лет Нина подумала об их судьбе. Они казались обычными людьми, и ничто не предвещало такого печального конца. Только по прошествии многих лет, повзрослев, Нина поняла, что случилось с ними.
Задавать вопросы при Полине было бы неуместно. Во всяком случае, для Веры лучше не афишировать своего родства с врагами народа. Сменить фамилию на Бородина — очень даже разумно.
Нина с интересом рассматривала подругу: высокие скулы, легкий румянец на щеках, ровные зубы с небольшим зазором. Когда Вера улыбалась, то казалась очень молоденькой. Светло-каштановые волосы. Широко посаженные большие темные глаза, меланхоличный взгляд. Накрашенные ресницы придавали ее лицу какой-то детский, невинный вид. Казалось, она вот-вот расплачется.
21
Агитпроп — обиходное название Отдела агитации и пропаганды при ЦК и местных комитетах ВКП(б) в СССР до 1934 г.