29 октября 2-й Украинский фронт начал Будапештскую операцию — важный этап освобождения Венгрии. Развернулись упорные, кровопролитные бои. Против будапештской группировки противника Ставка подключила войска 3-го Украинского фронта. 26 декабря Будапешт был окружен. Салаши и его министры сбежали в Австрию.
2 декабря по инициативе коммунистов был создан Венгерский национальный фронт независимости. Программа возрождения страны, разработанная компартией, стала его платформой. В программе предусматривались помощь советским войскам в изгнании фашистов, роспуск антинародных организаций, ликвидация феодальной системы землевладения, установление тесной дружбы с СССР и соседями…
В декабре же местные комитеты Национального фронта провели демократические выборы во Временное национальное собрание. Было образовано Временное правительство, которое 28 декабря объявило войну Германии. Так создавались условия для действительно независимой Венгрии.
Во всех странах, освобожденных Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков, устанавливались добрые отношения с местным населением. Было приятно сознавать, что напряженная работа коллектива ГлавПУ РККА, военных советов, командиров, политорганов и партийных организаций по выполнению указаний Центрального Комитета партии принесла свои плоды.
После взятия Будапешта начальник политуправления 2-го Украинского фронта генерал А. Н. Тевченков докладывал, что жители города с восторгом встречают наши войска, предлагают командирам свои услуги, приглашают в гости… А к гитлеровцам открыто проявляют ненависть. В разрушении столицы обвиняют только фашистов. Наблюдается массовое стремление венгров с оружием в руках воевать против гитлеровской Германии. Наши бойцы и офицеры ведут себя достойно, как и подобает советским воинам.
Начальник политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-майор С. Ф. Галаджев сообщал, что отношение бойцов к польскому населению хорошее, сочувственное. Никаких отрицательных фактов не зафиксировано. В свою очередь поляки относятся к Красной Армии благожелательно, часами стоят на улицах и площадях, приветствуя наши проходящие части, красноармейцев и командиров забрасывают цветами, многим прикалывают цветы на грудь.
Шла информация и с 3-го Украинского фронта о лояльном отношении к Красной Армии населения Австрии. Командиры частей получают много предложений о готовности оказать ту или иную услугу. Австрийцы по своей инициативе помогают восстанавливать дороги, выделяют специалистов для строительства разрушенных мостов…
Иная обстановка была на территории Германии. Член Военного совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенант К. В. Крайнюков докладывал, что в занятых городах немцы, одурманенные геббельсовской пропагандой, враждебно относятся к Красной Армии, имелись случаи вооруженного нападения на наших бойцов и офицеров.[90]
Этого нужно было ожидать. Ведь антисоветизм и антикоммунизм — стержень фашистской пропаганды. Населению Германии изо дня в день вдалбливалась клевета о «большевистском терроризме», о «неполноценности славянских народов» и т. д. Людей буквально одурачивали. И потребуется какое-то время, чтобы немцы поняли суть этой клеветы, лично убедились, что руководители рейха их преднамеренно обманывали.
Надо сказать, что наши войска сравнительно быстро сумели установить добрые взаимные связи и контакты и с населением Германии, показали на деле свой интернационализм и советское благородство.
Напряженный рабочий день подходил к концу. Я просмотрел запись неотложных дел и с удовольствием зачеркнул еще одну строку в пометках на календаре. Оставался не выполненным один пункт — встреча с начальником оргинструкторского отдела полковником В. В. Золотухиным, о которой мы договорились накануне. Однако в условленное время он не зашел и не позвонил. Это и удивляло, и немного настораживало — Валентин Васильевич был человеком пунктуальным и обязательным. Я снял трубку и набрал его номер. Дежурный офицер ответил:
— Полковник Золотухин выехал к начальнику Главного политуправления по его вызову часа два назад.
Не успел я опустить трубку телефона, как в дверях показался с папкой в руках Валентин Васильевич.
— Прошу извинить меня, — начал он с порога, — что не смог даже позвонить. Я к вам прямо от Александра Сергеевича.