Стойкость, победившая смерть, — вот имя бессмертного подвига четырех гвардейцев. Слава бесстрашным воинам Беликову, Алейникову, Болото, Самойлову».[28]
Герой Советского Союза гвардии младший сержант Петр Осипович Болото выступил на красноармейском митинге дивизии. Его речь по решению ГлавПУ была отпечатана в виде листовки под названием «Славный истребитель танков» и разослана по всем фронтам. В листовке говорилось: «Я сам из Донбасса родом. У меня долгие годы под землей прошли. И коногоном я был, и крепильщиком, и забойщиком вместе с братьями — Семеном и Дмитрием… Теперь все трое за эту землю воюем. Такая уж судьба у нашего семейства вышла.
Я хочу рассказать, как мы вчетвером с немецкими танками сражались.
Утро было. Только мы… за кашу сели, как нам кричат: „Танки!“
Много их было. Я увидел, что много, и просто ребятам сказал: „Ну что же, за Родину, за жену, за детей, — бейте по гвардейскому закону. Если пропадем, так все зараз, и выживем — тоже все“. А огонь от них, прямо скажем, очень сильный был. И из пушек, и из пулеметов смолили, аж в глазах темно. А мы ничего — живые сидим…
В это время на нас самолет „рама“ пикировать стал. Ружье от стрельбы раскалилось, пришлось мне с себя пилотку снимать и через пилотку за ружье браться…
А танки все ближе к нам подходили, но мы их старались не допустить…
К той минуте мы пятнадцать танков подбили. Они все перед нами на поле, в бурьяне стояли, часть — погоревшие, а часть так просто — встали на месте… Остальные танки, которые двигались, начали вправо и влево заворачивать.
Так мы их атаку с твердым гвардейским духом отбили — и все четверо живы.
Вот такой у нас бой был».
Листовка заканчивалась призывом: «Гвардейцы Красной Армии! С честью несите славные гвардейские знамена!
Да здравствует советская гвардия!».[29]
В агитационно-массовой работе большое внимание уделялось разоблачению звериного облика гитлеровцев. 12 августа А. С. Щербаков подписал специальную директиву, которая требовала «шире информировать личный состав о зверствах немецко-фашистских оккупантов, о их целях истребить советский народ, а оставшихся в живых превратить в рабов. Воспитывать на этом жгучую ненависть и беспощадность к врагу»[30].
Читатель может подумать: выступали против множества директив, говорили, что количество их надо сократить, а тут вновь директива. Должен сказать, что в свое время из ГлавПУ РККА действительно исходило много различных указаний, в том числе по частным вопросам. К примеру, публикуется в «Красной звезде» передовая или подвальная статья о воинском воспитании, как тут же в войска посылается телеграмма о разъяснении ее бойцам, командирам, парторгам и т. д. Такая, я бы сказал, опека была ни к чему: члены военных советов, начальники политорганов были зрелыми и опытными работниками. Или политуправление какого-то фронта запоздало с докладом. И опять вместо живого разговора с начальником политуправления в войска идет бумага: всем, всем…
От такой практики мы решительно отказались.
— Директива директиве рознь, — говорил А. С. Щербаков, — без них совсем не обойтись. Этого требует жизнь. Однако писать их надо по важнейшим вопросам, когда директива будет помогать военным советам и политорганам, а не затруднять их работу.
Воспитание у воинов классовой ненависти к врагу имело принципиальное значение. Оно помогало освобождаться от благодушия и беспечности, в полной мере осознать страшную опасность, нависшую над Родиной, вызывало у личного состава горячее стремление удвоить и утроить удары по фашистам. Вот почему А. С. Щербаков — бескомпромиссный противник лишних бумаг — принял предложение о рассылке директивы. При этом он сказал:
— Когда Красная Армия перейдет к освобождению родной земли и бойцы увидят своими глазами злодеяния немецко-фашистских банд, ненависть к ним возрастет многократно без каких-либо дополнительных мер.
В изобличении фашизма много сделала наша печать. Она давала агитаторам, пропагандистам, всем, кто нес слово правды в массы воинов, большой фактический материал, в том числе и фотодокументы о злодеяниях гитлеровцев на временно оккупированной территории. Снимки пепелищ, виселиц, трупов детей и женщин, разрушенных сел и заводов оказывали психологическое воздействие на воинов, звали к мщению. Много фотографий помещала «Фронтовая иллюстрация», издававшаяся Главным политуправлением.